В конце октября в немецкую армию стало поступать теплое зимнее белье. Один офицер заметил: «Это так по-немецки – прислать на фронт светло-серое и белое нательное белье». И это в то время, когда солдаты в безводной степи страдали от паразитов. «Мне еще ни разу не представилась возможность помыться. Сегодня в первый раз давил вшей». Немцы называли паразитов «маленькими партизанами», но эта шутка скоро приелась и вызывала лишь раздражение. Русские перебежчики поделились со своими немецкими товарищами народным средством избавления от паразитов. Одежду следовало закопать в землю, оставив на поверхности только край. Вши устремлялись наружу, где их уничтожали огнем.

Военные врачи выражали сильную озабоченность общим состоянием здоровья немецких солдат. Когда этот вопрос обсуждался в Берлине в январе 1943 года, консультанты отметили резкое увеличение смертей от инфекционных заболеваний, таких как дизентерия, тиф, возвратный тиф. Быстрый рост заболеваний наблюдался с начала июля 1942 года. По сравнению с прошлым годом количество заболеваний увеличилось в пять раз, и этот факт вызвал в Берлине неприятное удивление.

Русские тоже отмечали большое число заболеваний в немецкой армии и даже говорили о немецкой «болезненности». Доктора в Берлине предполагали, что падение боеспособности войск связано с хроническими нервными стрессами и плохим питанием. Наиболее уязвимыми оказывались молодые солдаты в возрасте семнадцати–двадцати лет. Они составляли 55 процентов умерших от инфекционных болезней. В общем к началу ноября здоровье солдат 6-й армии стало предметом серьезного беспокойства. А в связи с приближающейся зимой, которую предстояло провести под снегом в блиндажах и траншеях, перспективы у немцев были и вовсе безрадостными.

64-я армия готовила наступление, в результате которого немцы должны были быть выбиты из Сталинграда. В то же время 57-й армии русских удалось занять господствующие высоты между расположением 20-й румынской и 2-й пехотной дивизий. В калмыцкой степи части 51-й армии совершали рейды в глубь расположения румынских войск. Однажды ночью отряд автоматчиков под командованием старшего лейтенанта Александра Невского просочился сквозь оборонительную линию противника и ворвался в деревню, где находился штаб 1-й румынской пехотной дивизии. В деревне началась паника. В бою Невский был дважды ранен. Политуправление Сталинградского фронта, следуя новой партийной линии, распустило слух о том, что Невский является потомком древнерусского князя – своего великого тезки. Этот «бесстрашный командир, достойный славы своего великого предка», был награжден орденом Красного Знамени.

В конце сентября из-за нехватки продовольствия и боеприпасов немецкое наступление в Сталинграде стало ослабевать. Последняя атака на завод «Красный Октябрь», предпринятая 79-й пехотной дивизией, была остановлена 1 ноября сильным артиллерийским огнем с восточного берега Волги. Штаб 6-й армии отмечал: «Массированный обстрел, начатый противником, значительно ослабил силу атакующего удара». 94-я пехотная дивизия, атаковавшая русские позиции севернее Спартановки, также была отброшена назад. 6-го ноября из штаба Сталинградского фронта в Москву докладывали: «В последние два дня противник изменил тактику. Возможно, это связано с большими потерями, которые понесли немцы за предыдущие три недели. Армия вермахта больше не атакует крупными силами». Немцы предпринимали лишь небольшие атаки с целью выявить слабые места в обороне русских, но эта тактика не принесла им заметного успеха.

С начала ноября немцы стали закрывать окна в домах, в которых им удалось закрепиться, проволочными решетками. Решетки должны были предохранять от русских гранат. Справиться с этим препятствием могла только малокалиберная артиллерия, а ее-то как раз и не хватало в 62-й армии. Доставка необходимого вооружения через Волгу была сильно затруднена. Вскоре красноармейцы нашли выход. Они стали приделывать к гранатам крючочки, которыми те цеплялись за проволочные ограждения немцев. Советские войска держались из последних сил. На кораблях Волжской флотилии, кроме судовых орудий, были установлены башни с танков Т-34, и прямо с воды они обстреливали немцев, атакующих Рынок. По ночам советская авиация наносила сильные бомбовые удары, изматывающие противника.

7 ноября Гросскурт писал своему брату: «По всему Восточному фронту мы ожидаем генерального наступления русских в честь годовщины Октябрьской революции». Однако русские солдаты ограничились исполнением «личных социалистических обязательств по уничтожению фашистов, взятых в ходе социалистического соревнования». Особенно строго опекали бойцов-комсомольцев. Тревогу вызвало сообщение начальника политотдела 57-й армии о том, что из 1 697 комсомольцев 678 не убили еще ни одного немца. Таких «нерадивых» бойцов бывалым солдатам приходилось брать на поруки.

Серьезных нарушений дисциплины в связи с праздником отмечено не было. Только один комбат с заместителем, приведшие в 45-ю стрелковую дивизию пополнение, «напились до бесчувствия и отсутствовали 13 часов». Батальон бесцельно бродил по берегу Волги. Большей части бойцов просто нечем было отметить славную годовщину: водочное довольствие привезли слишком поздно или не привезли вовсе. В некоторые части в этот день не подвезли даже пищу.

Многие солдаты, не имея водки, искали, чем бы ее заменить. Последствия, как всегда в таких случаях, оказались печальными. 8 ноября двадцать восемь солдат из 248-й стрелковой дивизии умерли в степи прямо на марше. Поскольку медработников поблизости не оказалось, никто так и не понял, в чем дело. Офицеры решили, что солдаты скончались от голода и потери сил. Особый отдел НКВД настоял на вскрытии, которое показало, что смерть наступила в результате употребления химического препарата, предназначенного для применения в случае газовой атаки. Этот ядовитый препарат содержал небольшую долю алкоголя. Один из выживших признался: «Нам сказали, что это очень похоже на вино». Особый отдел квалифицировал данное происшествие как акт саботажа, хотя предлагались варианты «преднамеренного хищения военного имущества» и «пьянство».

Гитлер 8 ноября выступил в Мюнхене перед «ветеранами партии» с большой речью. Эта речь транслировалась по радио, и многие из 6-й армии ее слышали. Стремясь быть уверенным и ироничным, фюрер говорил: «Я хотел достичь Волги, то есть оказаться в определенном месте, в определенном городе. Случилось так, что этот город носит имя, Сталина. Не думайте, что я пошел туда только по этой причине. Я сделал это потому, что данный город занимает очень важное положение... Я хотел взять его, и, как вы знаете, мы к этому близки. Сталинград почти взят! Осталось лишь несколько небольших очагов сопротивления. Кто-то может спросить: „Почему они тянут?“ Потому что я не хочу второго Вердена и предпочитаю выполнить задачу с помощью небольших атакующих отрядов. Время не имеет значения. Корабли больше не поднимаются по Волге, а это самое главное».