– Так приятно познакомиться с друзьями Кейда.
– Она игриво подтолкнула меня локтем.
– Я уже начала думать, что он никогда нас не познакомит. Он пригласил вас, ребята, сегодня на концерт?

– Вообще-то… - вмешался участник ее группы - тот, который с панк-бабочкой.
– Я пригласил их. Гаррик - мой друг.

– О, я и не думала, что ты знаешь Спенса, - удивилась Макс.

Теперь Спенс переводил взгляд с меня на Макс, как будто мир сошел со своей оси. Я не винил его за это. Я в своей застегнутой на все пуговицы рубашке и она в образе рок-богини - мы не очень-то подходили друг другу. Он остановил взгляд на мне и сказал:

– А ты?

Встряла Макс:

– Это Кейд, мой парень. Только не делай вид, будто я не прожужжала тебе все уши про него, Спенс.

– Верно, - кивнул ее друг.
– Кейд.

Я решил, что пришло время помочь Макс нести это бремя, поэтому спросил:

– Как вам концерт?
– Я взглянул на Макс и добавил: - Она просто потрясающая, правда?

Она потянулась и поцеловала меня в щеку, без сомнения оставив на моей коже след от своих ярко-красных губ. Я знал, что она притворяется, но, черт возьми, у нее это отлично получалось.

– Это… - Блисс оторвала взгляд от меня и улыбнулась Макс.
– Это было потрясающе. У тебя отличный голос.

– Как так получилось, что ты до сих пор не познакомил нас с Макс, Кейд?
– поинтересовался Гаррик.

– Ну, мы просто не многим говорили, - ответила Макс.
– Мы хотели, чтобы все развивалось неспешно, какое-то время побыть вдвоем прежде, чем сообщить всем окружающим.

Блисс улыбнулась Гаррику и положила руку ему на грудь.

– Мы-то уж точно это понимаем.

Мой взгляд зацепился за кольцо на пальце Блисс. Он это сделал. Он сделал ей предложение, а она ответила “да”. Я ожидал почувствовать какую-то боль, может, тоску, но ничего подобного. Конечно, возникла неловкость, но, увидев на ее пальце кольцо, я испытал общие эмоции: те же, что испытываешь каждый раз, когда очередной друг меняет свое семейное положение в фейсбуке или подруга сообщает, что беременна. Какое-то тревожное потрясение от ощущения, что все вокруг движутся со скоростью, которую я не могу набрать.

И вот впервые, стоя напротив них рядом с Макс, я по-настоящему начал задаваться вопросом, а что же я испытывал к Блисс? Не должна ли боль быть сильнее? Или меня слишком отвлекало тело Макс рядом со мной?

Ощущение, будто я стою на краю пропасти в нескольких секундах от того, чтобы узнать правду о себе, но которую мне очень не хочется узнавать.

Рука Макс на моей талии сжалась сильнее, и я отвел глаза от кольца Блисс. Я откашлялся и выдавил из себя улыбку.

– Я смотрю, она согласилась.

Гаррик просиял - улыбка была настолько яркой и счастливой, что без боли на нее не взглянешь.

– Да.

– Мои поздравления, - сказал я.
– Вам обоим. Я искренне рад за вас.

Блисс закусила губу, а потом нежно улыбнулась. Ее глаза немного заблестели. Тихим голосом она произнесла:

– Спасибо. Это очень много значит для нас.

Что-то всколыхнулось. Одно из тех мгновений, когда ветра сменяются, время поворачивается, а жизнь начинается заново в новом направлении. Не знаю насчет всех остальных в комнате, но могу сказать, что Блисс это почувствовала.

Может, потому что мы оба были актерами. Может, просто из-за того, кем мы были. Но я видел в ее глазах, что она тоже понимала. Это конец главы.

Мы двигались в разных направлениях и с каждой минутой становились все дальше друг от друга. Несмотря на мои чувства к Блисс, между нами слишком много всего произошло, чтобы возвращаться к тому, что было. Я думал, что если переборю боль, то и все остальное встанет на свои места. Что ж, боль ушла, но отчуждение, которое она породила, осталось.

Забавно, как четыре года дружбы можно так запросто разрушить одним мгновением больше чем дружбы. Блисс - часть моей старой жизни, с которой я не распрощался, переехав в Филадельфию. Колледж был для меня домом, большой семьей, которой у меня никогда не было. Но этого дома больше не существовало. Любая попытка удержать его с помощью Блисс ничего хорошего нам не сулила.

Все воспоминания и чувства, связывающие нас с Блисс, износились, пока не осталась лишь тонкая хлипкая ниточка. Мне это напомнило пустой театр после окончания спектакля: зрители ушли, уборщики приводят все в порядок. Последний выключает свет везде, оставив лишь одинокий единственный луч в затемненном пространстве. И пока мы стояли так, упрямо и неловко, эта последняя ниточка, этот последний луч растворились.