– Слушай, надеюсь, твоя фэбээровская команда не подведет и сделает все как надо. У этого парня отличная интуиция… к тому же характер достаточно стервозный. Он может сам вести корректировку, чтобы быть уверенным в том, что его не собьют.

– Конечно, эти люди – профессионалы высокого класса, – ответил Пайн. – Они тренировались специально для этого случая. И очень долго. Но сегодня им придется вернуть кое-кому старые долги, потому что как ни крути, а пришло время расплачиваться за свои прошлые грехи.

Что-то мелодраматическое и наигранное в голосе Пайна неприятно поразило Боба.

– Красный Дракон-Два, у вас самый лучший угол наблюдения за объектом, что вы можете сообщить?

– Он обращается к тебе, Суэггер.

– Пока ничего. Но если они уже здесь, то пришли сюда наверняка поздно ночью. Поэтому-то там так тихо. Передай им это. Мы так и предполагали, что не будет никаких признаков движения.

– Красный Дракон-Шесть, на связи Дракон-Два. Наблюдатель докладывает, что никаких признаков активности объекта не замечено.

– Он уверен?

– Черт, – вспылил Боб. – Скажи ему, что они уже точно там и что я дам знать, когда замечу малейшее движение. Пусть он лучше побеспокоится о том, чтобы его люди оказались там как можно быстрее.

Сейчас уже не было времени сомневаться в правильности сценария. Все они верили в него, потому что вчера всю вторую половину дня спокойно и рассудительно обсуждали все его тонкости.

– Да, уверенность стопроцентная, Дракон-Шесть, – доложил Пайн.

Такая вот минутная, непонятно откуда взявшаяся слабость и на мгновение промелькнувшая тень сомнения всегда действуют как удар хлыста, именно они приводят к гибели людей на поле боя, к срыву операций, к краху. Именно сомнение лишает людей уверенности в себе, превращает их в мечущихся глупцов. Боб так часто видел это в своей жизни! И это было то, чего ни в коем случае не мог себе позволить снайпер.

– Возможно, нам придется начать выдвижение заблаговременно, – сказал Красный Дракон-Шесть.

– Если вы это сделаете, то получите дулю с маслом, – возразил Боб. – Он уже здесь. Черт побери, я чувствую его. Он уже здесь вместе со своей винтовкой и готовится к выстрелу.

Как он жалел, что у него сейчас тоже не было винтовки!

– О’кей, группа Альфа, говорит Бэйс-Шесть, РВП Флэшлайта – пять минут.

– Бэйс-Шесть вызывает Альфу. Флэйлайт уже находится в вашей зоне.

– Бэйс-Шесть, мы следим за Флэшлайтом, все в порядке.

– Группа на крышах, на связи Бэйс-Шесть. Доложите об обстановке. Наблюдаете какое-нибудь движение?

– Ничего не замечено, Шестой. Все чисто. Никого, кроме наших людей.

– Группа на крышах, постоянно информируйте меня. Сейчас мы максимально уязвимы.

– Вас понял, Шестой.

– Всем группам! Условия максимальной опасности! Всем находиться в состоянии полной боевой готовности!

Находиться в полной боевой готовности! Ха, вот она, твоя жизнь, Ник Мемфис. Он одиноко сидел в своей машине, припаркованной настолько далеко от происходящих событий, что казалось, будто он живет в другом мире или остался один на Земле после окончания страшной атомной войны, как это показывают в научно-фантастических фильмах. Где-то там толпились туристы и зеваки, чтобы поглазеть на президента, а он был здесь, на обочине жизни.

И тут он увидел их. Вдалеке появился кортеж, он свернул вниз по Северному Валу, и в тот же момент открылись ворота парка, пропуская трехмиллионный “линкольн” Флэшлайта, сделанный из специальной пуленепробиваемой стали, шестнадцать полицейских на мотоциклах, микроавтобус с группой быстрого реагирования из Группы безопасности президента и два автомобиля с репортерами и прессой. Все они исчезли за воротами парка.

“Все-таки я нахожусь не так уж и далеко”, – подумал Ник. Хотя бы из уважения к обычаям и традициям службы он пытался сосредоточиться и быть внимательным, и большой “смит” в круглой кобуре под плащом в какой-то степени ему в этом помогал. Он постоянно напоминал о себе, и Нику это даже нравилось.

Тем не менее, в глубине души Мемфис все-таки испытывал некоторое чувство вины. Ему достался легкий объект. Он хорошо знал, что представляют из себя те сорок минут “условий максимальной опасности”, когда президент остается практически незащищенным. Это самое ужасное и самое напряженное время, особенно для агентов Секретной Службы, которые руководят всем этим спектаклем.

– Альфа-Четыре вызывает Альфу-Респонс. У меня тут подозрительный в четвертом ряду слева. К нему надо побыстрей выслать группу. Как можно быстрей.

Это был взвод по работе с толпой.

– Альфа-Четыре, это человек испанского типа, правильно? В черном плаще? – раздался голос Мюллера, сидящего на крыше Муниципальной аудитории как раз над подиумом, расположенным напротив бассейна.

– Вижу этого подозрительного. Взгляд хитрый, бегающий, руки постоянно в карманах. Я тоже не уверен, что он пришел сюда просто так.

– О’кей, Альфа, мы мчимся.

Взвод по работе с толпой мгновенно нейтрализовал того человека, которого они классифицировали как “подозрительного”, а значит, представляющего вероятную угрозу. Ник позавидовал тем, кто сейчас выполнял эту акцию, даже несмотря на то, что она, как и 999 подобных акций из тысячи, была абсолютно необоснованной и бесполезной.