– Да. Он террорист и убийца младенцев, вот его и ищет. Его кодовое имя - Энакин Скайвокер, позывной - Джедай. С бородой - Оби Ван Кеноби. Только никому!

– Ни, Юлечко, ми цього... Эхина Сковородкера никому не видамо!

– Страна рассчитывает на ваше молчание!
– я сжала ладони обоих пенсионерок.
– И на ваш патриотизм!

Месяц горячих дискуссий им обеспечен. Я, не дав им опомниться, схватила пакеты и забежала в подъезд. Надсадно завопил мобильный, очень вовремя, как всегда. Бросив пакеты в коридоре, я захлопнула дверь и, не глядя, нажала кнопку ответа.

– Да!

– Здравствуй, Юля, - ответила труба голосом Димы.
– Сколько раз мне еще с тобой провести беседу, чтобы ты перестала отключать телефон и вносить меня в черный список?

Мляяяя... От досады я сползла по стене на пол. Он словно прочитал мои мысли.

– Ты думала, для меня проблема купить новый стартовый пакет? Или навестить тебя дома? Отвечай.

– Думаю, для тебя не проблема выкупить компанию оператора целиком. И пока ты не начал мне рассказывать, что за меня переживаешь - я тебя освобождаю от этой ответственности. Мы расстались! Пора бы поискать тебе новый объект для своей гипертрофированной заботы!

– Истерика, Юлия?

– Сухие аргументы, Дмитрий!
– я с трудом расстегнула босоножки и упала на постель.
– Я х...ю от твоей заботы! А вдруг у меня стресс после твоих материалов? Вдруг элемент "использование посторонних предметов" напрочь сломал мою уязвимую, нуждающуюся в твоей защите психику?

– Прочитала, стало быть.
– Меня покоробило от самодовольства в его голосе.
– Расставила цифры?

– Поржала от души!

– Совершенно напрасно. Там нет ничего смешного. Вопросы?

– Есть, - злорадно протянула я.
– Какая стадия мании величия у моего многоуважаемого собеседника?

– Я задал вопрос.
– Казалось, от этого тона телефон превратился в осколок льда. И даже хуже - в некий моментальный проводник чужой воли. Дыхание перехватило, и я ощутила себя самым глупым и беззащитным человеком на свете.

– Только один...
– ненавидя свой дрогнувший голос, ответила я.
– Мне... Обязательно все это делать?

– Тебе - нет, - голос не потеплел ни на градус.
– Все, что ты найдешь для себя допустимым, с тобой делать буду я.

– Н..но... Там и пяти пунктов не наберется... Я...
– словно гипноз, невероятная черная магия этого властного голоса - даже на расстоянии, - пришибла меня многотонной глыбой, не позволяя вырваться из этих сладких оков. Трусики увлажнились моментально. Мимоходом вспомнился поцелуй горячего воска, обжигающий, застывающий, стягивающий кожу, а вслед за ним - резкий болезненный рывок. От этого возбуждение только усилилось. Я замотала головой. Нет, нет, нет! Я не такая ипанутая, как он! Я не могу получать от таких вещей удовольствие!

– Дорогая, - отозвалось красное существо, восседавшее на левом плече, - Ты уже получаешь.

Ангел самозабвенно подпиливал ногти, игнорируя мое требование вступиться и надрать дьяволенку хвост.

– Я же знаю, что он прав - чего ради? О чем ты думала вчера, засыпая? Чтобы он отвез тебя в далекие края, где никто бы не спас, и проделал с тобой большую часть того, с чего вы с подругой проорали до судорог!

Вряд ли я хотела фистинг во всех его видах, прещепки на все нервные окончания и передачу кому-то. Дело было не в воздействиях. Подсознательно я хотела просто покориться властному мужчине, но без использования всего этого трэша. Как бы сильно мы вчера не хохотали, я ведь параллельно с весельем расставила эти коварные цифры, и на самых невинных практиках горели твердые пятерки....

– Юля, поэтому я уже пять минут жду твоего ответа - что тебя во всем этом так сильно пугает?

– Ты!
– сбросив сети острого очарования, ответила я. Получилось не грубо. Получилось отчаянно и обреченно.
– Я бы осталась с тобой, если бы ты... Если бы ты не настаивал на этом кошмаре. Это не мое! Я никогда не смогу получить от этого удовольствия. Даже если я его получаю, меня ломает потом не по-детски!

Что еще мне надо было сказать, чтобы пробить бронежилет его невозмутимости?..

– Это нормально. Пока ты отталкиваешь меня, так и будет. Но все исправить очень легко. Главное, чтобы ты оставалась рядом со мной. Чтобы я мог снять твою тревогу и чувство вины. Тогда будет лишь эйфория, и никаких переживаний. Но ты даже не даешь мне шанса тебе это показать!

От непонятной грусти и сожаления в его голосе мне стало не по себе. Но я, при всей искренности этого тона, не могла воспользоваться преимуществом превосходства. Я все еще оставалась жертвой, и, кажется, мне было... Комфортно?