стихи загромыхали у Лубянки

безвестного мальчишки —

Евтушенки.

Лаврентий Павлович,

меня вы проморгали,

забыв упечь в Лубянку —

ваше ЦГАЛИ.

Как Буратино,

выжил я на понте

среди всех карабасов-барабасов.

Злой гений жил в Кремле.

В "Советском спорте

был добрый гений —

Николай Тарасов.

Сорок девятый год.

Июнь.

Второе.

Стихи в газете.

Первые.

Плохие.

Я напечатан!

Как я рвусь в герои!

Не мальчик,

а какая-то стихия......

И, не смущаясь никаким доносом

с Лубянкой в окнах,

Брезжущей сурово,

Тарасов мне

у Берии под носом

по памяти

читает

Гумилева!

1989

КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ

Мальчик-ангелочек

лет шести,

сжавшийся в комочек

от ненависти.

Соску отмусолив,

с детства ты восстал.

Дяденек-масонов

ненавидеть стал.

Ангелочка-мальчика

шатко, во хмелю

притащила мамочка

к самому Кремлю.

Красная площадь.

Черная сотня.

Криком кресты на Блаженном креня,

антисемитская подворотня

доплесканулась

уже до Кремля.

А микрофон в кулачище,

он —

кистеня почище.

Чудится мне: к микрофону прилипли

под вопли,

что так дики,

прежних погромов реликвии —

погибших детей кудельки.

Настойками с разными травками

пахнут борцы

с незванными

всеми заморскими кафками

и сахаровыми-цукерманами.

Рядом —

правительственные "ЗИЛы"

в Спасскую башню ныряют бочком.

Охотнорядствующие верзилы,

может быть,

кажутся им пустячком!!

Но наступила пора признаться

в существовании нашенских "наци".

Нечерносотенцы все

в наше время

подозреваются

в том, что евреи.

Минин с Пожарским,

в какой мы трясине!

Если вы слышите:

"Бей жидов!",

бейте шутов,

спасайте Россию

от потенциально кровавых шутов!

Что-то вокруг закрутилось,

завыло,

что-то слилось во всеобщее рыло.

Мерзкое зрелище,

не без жутинки,

ну, а во мне —

им назло —

ни "жидинки".

Как потащить им собирский мой нос

с гиком

на квасо-арийский допрос!

Но как плевки

и в глаза мне,

и в лоб

гарканье:

"Жидомасон!

Русофоб!"

Мальчик-ангелочек,

лет шести,

ты без проволочек

Русь решил спасти!

Вот какие ангелы

нынче завелись,

Ты от злобы адовой

прежде сам спасись!

Чья рука толковая

вставила,

хитра,

в очи васильковые

угли недобра!

По чужим стопам идти,

где на трупе — труп!

Дяденьки из "Памяти"

память всю сотрут.

Стань хоть чуть добрее

здесь, у входа в храм...

Вдруг бы ты — евреем

уродился сам!

Что будут делать антисемиты,

если последний русский еврей

выскользнет

зернышком через сито, —

кто будет враг!

Из каковских зверей!

Что, если к нашему с вами позору,

тоже еврей,

оскорбленный до слез,

за выездною визой

к посольству

встанет смертельно уставший

Христос!!

1989

БЕРЛИНСКАЯ СТЕНА

Спеск Р01П1 СЬагНе

В честь сержанта-негра

назван пункт.

Дула автоматов торчали,

закрывая немцам

к немцам путь.

И рассечь люден навеки пробовала,

не давая смыться наутек,

вся идеология,

как проволока,

по которой шел электроток.

Как стена Берлинская пала!

Потому, что не могла не пасть,

и полезли

девушки и парни

на стену,

как джинсовая власть.

Надо всеми сдохшими границами

в эти долгожданнейшие дни

лезли и по строчкам Солженицына,

и по строчкам Гроссмана они.