Члены пополнения сурово поглядели в сторону дерзившего мага, но тот спокойно выдержал взгляд, и слегка улыбнулся, едко и противно.

– Мы тебе сейчас таких новичков покажем… – прошипел один, самый высокий и широкоплечий, с копной густых черных волос.

– Мне уже скучно, – усмехнулся Мевелин.

– Так-так, притормозили, – поднял руки Харг. – Нам предстоит долго ворошиться в этом дерьме, причём вместе. Поэтому необходимо полное взаимопонимание в строю.

– А кто против взаимопонимания? Мы сейчас всё и проясним, – пожимая руки, проговорил здоровяк, и в следующий миг согнулся пополам: Харгул без лишних эмоций пнул его ногой в грудь, отчего у солдата спёрло дыхание. Завалившись на землю, маг пытался отдышаться.

– Ещё раз хотя бы одна мразь перебьёт меня… – еле слышно проговорил десятник, не закончив фразу, однако каждый прекрасно понял, что хотел сказать командир. – Значит, располагаемся вместе, палатки ставим рядом, жрём из одного котла. Если будут вопросы насчёт взаимопонимания, обращаться прямо ко мне. Я всем всё доходчиво объясню. Ясно?

Солдаты неслаженно пробормотали что-то в ответ.

– Вам всё ясно, вашу мать? – заорал вдруг Харгул и ближний к нему маг отпрянул от неожиданности: слишком быстрым был переход от спокойного состояния к взбешённому.

На этот раз бойцы ответили громко и хором.

– Отлично. Располагаемся, – сказал Харгул, и, подняв с земли свои торбы, направился раскладывать палатку.

Резкое вмешательство десятника в ситуацию разрядило атмосферу. Все устали и не хотели лишних разборок. Так же решил и здоровяк, переведший дух после знатного пинка Харгула. Он долго не мог взять в толк, как быстро и умело десятник провёл удар. Ведь громила Джо считался одним из лучших борцов в своей центурии.

Остаток дня прошёл в совершенном безделье, если не считать сытного ужина, сготовлено неутомимым Стимпом для десятка.

Лекарь знал толк в кулинарном деле, и сготовил такую снедь, что настроение бойцов необычайно улучшилось. Разногласия как-то улетучились, и за ужином маги десятка перезнакомились друг с другом, и завели отдельные разговоры за жизнь. Молчание хранил лишь угрюмый Мевелин, однако он не нравился не только ребятам из пополнения.

Утро началось под знакомые звуки утренней побудки. Солдаты медленно и нехотя вылезали из палаток, слушали ругань командиров, медленно собирались, раскуривали потрескавшиеся от времени трубочки. Примерно через час армия совершила необходимые приготовления и выступила в путь.

За прошедший период войны союзное войско потеряло до полутора тысяч убитыми, в числе которых было четыре сотни солдат Тринадцатого легиона Республики. Однако неожиданное пополнение в виде Седьмого, или Северного, Легиона почти полностью восстановило бреши в рядах, и союзная армия в полной боеспособности двинулась к последнему оплоту врага. А он действительно был последним: земли варваров пустовали. Почти все деревни были брошены, а укрепления, в большинстве сосредоточенные в приграничных областях, лежали в руинах.

Переход занял около двух дней. На утро третьего дня армия вышла из джунглей на открытые местности юга и скоро добралась до Чёрного тракта. По грунтовой дороге передвижение пошло быстрее, и спустя пару часов на горизонте появились пилоны замковых башен Кандура. Уже к вечеру цитадель была осаждена. Командование приказало войскам отдыхать и настраиваться на скорый штурм. Варвары же оставались безмолвными. Только несколько огоньков в сторожевых башнях робко приветствовали незваных гостей. Наступило затишье перед бурей.

Ежегодная ярмарка Бангвиля гремела на всю округу, привлекая людей с окрестных земель. Город сиял разноцветными огнями магических ламп, причудливых фонарей и искусно выполненных гирлянд. Повсюду слышался трест хлопушек и взрывы фейерверков, а чудесная музыка окутывала город, плавно растекаясь далеко за пределы высоких стен. Горожане, вперемежку с приезжими сельчанами и ремесленниками, от души развлекались на центральных площадях, набивая животы отменной едой и хорошей выпивкой. Цены на товары были снижены втрое, а пошлины и сборы отменены вовсе. Простому люду, с трудом сводившему концы с концами, этот день казался истинной манной небесной: в такие моменты многие снова начинали верить в богов, и надеяться, что они помнят и не забывают несчастных детей своих.

Однако как только союзная армия Нейтралз, Остермана и остатков северных кланов появилась на горизонте, веселье быстро сменилось на тревогу, а затем переросло в панику. Народ с криками прятался в домах, наглухо запирая двери и ставни, торговцы спешили спрятать товар в повозках, а повозки на складах и амбарах редких счастливцев: цены за укромное местечко вмиг выросли до небес. Артисты, менестрели и простые бродяги напрашивались в дома, обивали пороги таверн или просто сбивались в темных углах, стараясь убраться с открытых улиц и площадей. Многие хорошо знали, чем чреваты клановые разборки: оставаться вне спасительных убежищ сродни самоубийству.