Цилиндр, чья оболочка была обтянута простой свиной кожей, стал вдруг покрываться иссиня-чёрным оттенком. Затем вокруг него принялся клубиться чёрный-чёрный дым. Тотемы засветились ярко-красным огнём, и через секунду с треском вспыхнули, подняв вверх тысячи золотых искр, которые, взлетев на полметра от плиты, не погасли, а стали медленно опускаться вниз, образуя вокруг цилиндра правильную шестиконечную звезду.

Дарлинг продолжал читать заклятие, стараясь сохранить невозмутимость, хотя интересные явления, несомненно, просили изучения. До этого гоблин использовал Ловца немного по-другому – тогда и ритуалы были попроще.

По мере чтения заклятия, в зале становилось холодно, а свет от факелов был не в силах разогнать мрак. Кто-то из томившихся в клетке завыл от страха.

Всем своим существом Дарлинг чувствовал, как сила бушевала вокруг него. Страшная, неудержимая сила Смерти… Но ему было не страшно. Посох рядом, а многочисленные заклинания защиты и атаки в его голове готовы ко всем неожиданностям. Настоящего мага не запугать холодком да темнотой, хотя здесь и правда умерли и радость, и счастье, уступив место мёртвому покою.

Между тем цилиндр засветился алой аурой, и на последних словах заклинания его края разошлись в стороны, и Дарлинг в какие-то доли секунды вонзил золотую трубку в образовавшееся отверстие.

Своды пещеры угрожающе задрожали.

Труба, однако требуется не всегда. Это новомодное изобретение, облегчающая каналы подачи.

Гоблин в очередной раз вздохнул. Всё готово. Пора идти за первым пленником.

При первых глухих шагах чародея в сторону клетки все невольники завопили…

Но ничего личного. Только наука…

Шестая жертва – широкоплечий молодой тропос – наконец испустил дух. А точнее, Дарлинг позволил ему отойти в мир иной, ибо удерживать в жизни этот изуродованный кусок мяса более не имело смысла. Всё равно из его тела высосана вся энергия.

Когда тропос умирал, Дарлинг чувствовал, скорее ощущал всей кожей, как молодая душа в страданиях покидает тело… её терзания эхом проносились в сознании. Бешеный поток силы, высвобождавшийся в тот момент, был готов разорвать, свернуть, измолотить маленького гоблина. Казалось, сейчас сила поглотит его. Но затем следует яркая вспышка Ловца – и вся вырвавшаяся наружу прана попадает в заключение.

Ванна была полна крови, в которой плавало умело изрезанное тело тропоса. Главное, что умело! Дарлингу пришлось долго практиковаться, но теперь он владеет искусством пыток не хуже Инквизиторов её Матери Церкви!

А где же жалость? Где хоть какие-то намёки на сострадание?

Всё есть, всё есть… Ему, ученику одного из мудрейших философов и науковедов, далеко не по сердцу мучить железками других существ… и, мало того, лишать их жизней! Он не испытывает удовольствия при процессе, более того, он затыкает уши заклятием глухоты и накрывает своё зрение магической завесой видения, при которой все вещи представляются в своих наибольших составляющих, а не в естественных формах, то есть тело кажется сбором сосудов, органов, и прочего. Так легче воспринимаются живые существа. Надрез по одному сосуду, другому… Удаление сухожилия, кости, органа…

Да, он, Дарлинг, спорил с мессиром Даратасом о справедливости, о равенстве, о правде. Да, он говорил об унижении его народа. Да и, собственно, своей персоны, которая из-за дискриминации подобных ему существ лишена возможности получить статус в обществе. Но! Не будем путать философию, политику, человеческое несовершенство и её госпожу Магию! Это слово заставляет трепетать сердце. Она – путь к свершениям! Она – путь к прогрессу, к развитию. Возможно, она – путь к примирению человека и других племён! Всё возможно в этом мире при помощи волшебства. Только стоит познавать все его многогранные проявления. Пускай и такие, как некромантия, которая неизбежно оставит чёрный отпечаток на душе.

Но! Отдыхать нельзя! Ловец сейчас на самом пике активности, и нельзя долго находиться под его влиянием – есть опасность, что чудо-игрушка высосет силу и у своего хозяина.

Гоблин отложил небольшой нож, который он задумчиво вертел в руках, и, сняв заклятие временной глухоты, направился к клетке.

– Будь ты проклят, сволочь! – рявкнул самый крупный цианос, самый говорливый и самый бойкий из невольников. Маленький маг сразу пожалел, что открыл слух. – Продажный служитель тьмы!

– Ну, ну! – обиженно проговорил гоблин. – Я далеко не некромант. Я всего лишь практикую. Так, так. Значит, трое осталось. Ну что ж, кто же будет следующим… – Дарлинг прищурился на один глаз, изображая сильную думу при выборе жертвы. Один из цианосов не выдержал и завопил, прося о помиловании. – О! Вот и отлично. Сам вызвался. А ну-ка – Х’шастра! – и пленники упали на землю, не в силах сделать хотя бы какое-то движение, кроме глухих стонов и неразборчивых проклятий. – Сувистар’ Нат-ре’лит! – скомандовал Дарлинг, и одного из пленников невидимые магические потоки подняли вверх. – В ванну…

Обездвиженного узника понесло по воздуху прямо в ванну для пыток.

– Ах, проклятье! Стоп! – рявкнул Дарлинг. – Там же ещё прошлый. Сувистар’ Нат-ре’лит! – убрать труп!

Пока новая жертва висела в воздухе, те же невидимые потоки вытащили из ванны окровавленный кусок мяса, с которого потоками текла кровь, и подняли в воздух. Дарлинг мысленно поблагодарил Госпожу Магию, что для него всё выглядит по-другому. Для него кровь – миллиарды крошечных телец, сложившихся в большую материю. Выглядит не столь отвратительно.