– А что он тоже в Теме? – спросил я, стараясь выглядеть безразличным.

– Ну официально нет. Думаю просто сочувствующий. Хотя, кто знает, что там у него за высоким забором на Рублевке происходит. Может с женой в лайф стайле живет.

– Да какой лайф стайл. У него дочери шестнадцать, - ляпнул я и тут же пожалел.

– А ты откуда знаешь? – удивился Страйк.

– Да так, администраторша сболтнула. Ты же знаешь, она была моей нижней. Иногда сливает мне инфу.

– Ну ладно. Пошли уже. Пора.

Сессию мы отыграли великолепно. Девочки Страйка, и правда, были безупречно вышколены. Страйк сорвал овации виртуозно выпоров своего «демона» казацкой нагайкой, я – как всегда использовал свою любимую семихвостку. В полутьме и хорошо поставленном сценическом свете игры с «голубым огнем» вызвали полный восторг. Обе «сучки», кажется, даже успели кончить. Всегда удивлялся такой выдрессированности.

Под свист, хлопки и улюлюкание, мы спускались с подиума, когда я буквально напоролся на чей-то взгляд, полный негодования, обиды и ярости…

Даже под нелепой латексной маской, закрывающей все голову, я узнал Алену. Не мог не узнать. Она стояла посреди зала, - в нелепом кожаном костюме: короткие шорты, бюстье и много ремешков, с ошейником… Выругался про себя. Дура, малолетняя дура. Сейчас начнется оргия, и в таком прикиде ей заткнут рот и отдерут во все отверстия, даже не спросив, чья она вещь.

Едва дошел до своего места, бросил поводок своей «сучки» Страйку и крикнул сквозь рев какой-то роковой композиции:

– Сейчас вернусь!

– Давай скорее, - кивнул Страйк. – А то все веселье пропустишь.

Я обошел зал у стены и незаметно подобрался к Алене, которая все также стояла, опустив голову, будто в растерянности. Схватил ее за руку, потащил прочь. Первой мыслью было втащить ее в мужской туалет. Нет, повторяться не будем.

Выволок ее наружу мимо удивленного Макса.

– Ты с ума рехнулась? – я схватил ее за ошейник и прижал к кирпичной стене. – Куда ты приперлась? Да еще в таком виде! Это что - новогодний утренник? Ты знаешь, что с тобой сделают?!

Она только всхлипывала.

– Твой прикид орет каждому – трахни меня глубоко и грубо!

– Но я… - промямлила она, хлюпая носом под латексом.

Я с омерзением сорвал с нее маску. Красный нос, распухшие губы, тушь размазалась.

– Что я?

– Я ваша… вы… мой Мастер.

– Идиотка, - простонал я. – Потом снова схватил ее за руку и потащил к стоянке такси.

Впихнул в первую попавшуюся машину, выхватил бумажник, швырнул водиле две тысячные и прорычал:

– Южное Бутово! Энергетиков семнадцать, восемьдесят один! Доведи до квартиры!

Потом вложил в руку Алены ключ от студии.

– Дождись меня. Только посмей уйти или сбежать по дороге.

И с силой захлопнул дверь. Водила, немного опешивший от этой сцены, тронулся с места.

Отдышавшись, я развернулся и зашагал ко входу в клуб. Нужно было попрощаться со Страйком. И во второй раз за вечер окаменел.

У самых дверей в сопровождении двух громил в черных пиджаках стоял Латов и внимательно меня разглядывал. Я его узнал – видел пару раз в клубе, а один раз он лично вручал платиновые карты вип-гостя. В том числе и мне.

В голове как в детской карусели крутилась только одна мысль: «Заметил он Алену? Узнал?».

Заставил себя непринужденно улыбнуться:

– Здравствуйте, господин Латов. Какая честь для нашей вечеринки!

– А, господин Вольф! – ответил тот и я не услышал в его тоне никакой угрозы.

Кажется, пронесло.

– Проблемы с нижней? – спросил он, лукаво прищурив глаза.

Черт… Алена явно папина дочка. То же лукавое лисье выражение.

– Уже уладил. Все в порядке.

– Отлично! – Латов посторонился, пропуская меня в двери, которые настежь распахнул Макс и вытянулся в струнку. – Составите мне компанию? Очень хочется выпить.

«От такого предложения не отказываются», - подумал с сожалением я. Больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться в студии. И выдрать эту глупую девчонку как сидорову козу. Никакого секса. Порка ради наказания.

Латов провел меня в свою вип-ложу на второй этаж. Оттуда весь зал был как на ладони, а тех, кто находился внутри, из-за тонированного стекла видно не было.

Официант уже накрыл стол и разливал по стаканам «Хенесси».

Латов уселся в глубокое кресло, кивнул мне на другое, напротив.