— Когда были похороны?

— На следующий день после твоей выписки из больницы.

— Что со мной случилось?

— Рина выстрелила тебе в спину и ты почти умерла от потери крови. Я оставался с тобой в отделении интенсивной терапии каждую секунду. Они задержали похороны пару дней.

Кэндис знала, что ее мать хотела быть кремированной.

— Где ее прах?

— Он прямо рядом с твоей кроватью, на мраморном постаменте.

Она пожала его руку.

— Спасибо.

— Не за что.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя.

Лукаса кивнул.

— Ты просто должна. — Он протянул руку и коснулся ее лица, убирая волосы за ухо. Потом он поцеловал ее, мягко в губы. — Ты вернулась обратно ко мне.

Они просто сидели там на диване в тишине, пока рассвет не согрел комнату. Кэндис хотела придать какое-то значение этому всему, но не было ничего. Ни одна вещь не имела смысла.

Вскоре после восхода солнца, раздался звонок в дверь.

Лукас встал и потянул ноги. Кэндис едва проснувшись потянулась, зевнула и встала.

— Почему ты не отдыхаешь?

Она покачала головой.

— Я отдыхала. По крайней мере, мое тело. Мне нужно двигаться, много.

Они добрались до входной двери и она могла сказать, по выражению лица Лукаса, что он был столь же озадачен, как и она.

Мужчина в розовом костюме, с соответствующими цилиндром и тросточкой, очках в толстой оправе, и отвратительно белыми волосами и бородой, стоял улыбаясь им.

Кэндис хотелось смеяться.

— Разве что Полковник Сандерс зарылся в Pepto Bismol (прим. перев.: Pepto Bismol это противодиарейный лекарственный препарат, предназначен для лечения диареи, в том числе, “диареи путешественников”))? Или я все еще неподвижна?

— Нет, ты не неподвижна.

Лукас открыл дверь.

— Здравствуйте, добрые люди. Великолепный восход, не правда ли?

Кэндис с Лукасом переглянулись.

— Мне стоило подумать, чтобы позвонить, хотя боюсь, что я не пользуюсь телефоном. Я могу войти?

Лукас покачал головой.

— Кто вы?

Мужчина приподнял шляпу.

— Простите мои манеры, меня зовут Келлог.

— Это не ответ на мой вопрос. Чего вы хотите?

— Я здесь, чтобы поговорить с вами, люди, о вашей, ах, ситуации.

Кэндис громко сглотнула. Она не знала почему, но все может оказаться еще более странным.

— Какую еще ситуацию?

Келлог улыбнулся.

— Кэндис, тебе единственной из всех людей следует знать. Ты только что сегодня узнала то, о чем Лукас знает уже пять лет.

Лукас вздохнул.

— К чему вы ведете?

— Я хранитель тайн. — Он поклонился, затем постучал розовой тростью по бетону дважды. — Я думаю, вы можете впустить меня.

Лукас налил мужчине чая в розовую чашку из серебряного чайника:

— Хорошо, мы дали тебе войти и приготовили чай. Сейчас скажи нам, кто ты.

— Я говорил тебе, я хранитель секретов.

Кэндис пила чай маленькими глоточками, потом мягко поставила чашку на стол.

— Каких секретов?

Келлогг улыбнулся.

— Кэндис, знаешь ли ты сколько я видел прыгунов? Не отвечай. — Он усмехнулся. — Я многих видел, но ни разу не видел никого похожего на вашу пару.

Лукас сел.

— Что это значит, прыгуны?

Келлог отхлебнул чай.

— Это грубое прозвище. Но это простой способ передать сложную реальность.

Лукас покачал головой:

— Я все еще не понимаю.

Келлог взмахнул рукой.

— Представь себе, у тебя была возможность вернуться оттуда, где ты был все те годы. Лукас, ты докапывался до правды, дольше любого из тех, кого я видел. Тебя выслеживали и вычисляли. Ты вышел за стандартные рамки действий. Ты вел игру лучше любого.

— Что это значит? Что за игра? — Он посмотрел на Кэндис.

— Ладно, все — игра. Жизнь — это игра. Все, созданное архитектором по имени Бог, — игра. И это означает, мой дорогой Лукас, что ты очень особенный человек. Ты нашел путь назад, а никто до тебя не смог. И это было впечатляюще для всех, для всех, кто на вершине. На самой, самой вершине.

— На вершине чего?

Келлог указал на небо.

— На самой, самой вершине. — Он засмеялся.

Кэндис подняла голову.

— Погоди, ты говоришь нам, что все, что случилось с нами, происходит и с другими?