– Нам нужен ответ, - говорит она.
– Если ты знаешь что-то, что могло бы помочь…

– Я похож на того, кто хочет помочь?
– он слегка разводит руки в стороны.

Ему идёт чёрный.

Лидия чувствует перебой сердечного ритма и торопливо отводит взгляд, чтобы не видеть, как губы Питера растягивает кривая ухмылка, когда он высоко поднимает голову и смотрит на неё, как на попавшегося в капкан оленёнка. Он что-то знает. Он знает, что с ней происходит.

– Не нужно играть с нами, - шипит Скотт, делая полушаг вперёд.

Хейл молчит всего пару секунд, прежде чем оторваться от Лидии и обратить всё своё внимание на МакКолла.

– Ты слишком скучная игра, Скотт, - он вальяжно поднимается с дивана и опирается задницей о крепкий стол перед окном, складывая руки на груди.
– Я не Дерек, моему племяннику нравится носиться за вашей стайкой мигрирующих мальков. Ему нравится, как вы рассыпаетесь и собираетесь обратно, если побеспокоить воду в вашем болотце. Мне же нравится интрига, а здесь её нет.

Она может поклясться, что Питер снова смотрит на неё, но вместо этого Лидия лишь отворачивается и обхватывает себя руками, успокаиваясь гулом в собственной голове. У неё в носоглотке густеет привкус смерти. Как толстый и мясистый червь. Запах лекарств и страха, горечь на кончике языка. Где-то недалеко умирает человек. От старости или передозировки.

– Идём отсюда, - произносит она севшим голосом.
– Он ничего не знает.

Он ничего не скажет.

Последний взгляд Хейла полон любопытства. Питер смотрит на Лидию, прикусив нижнюю губу и слегка щурясь. Он словно шепчет: я знаю, что ты знаешь.

Она быстрым шагом выходит из лофта, пытаясь отогнать от себя ощущение, что всё это - не более, чем проверка. Испытание её на прочность. Интрига программы с Питером Хейлом в роли ведущего: когда же Лидия позволит себе поймать его за окровавленную руку? Когда она сдаст его своим друзьям, чтобы они распяли его на своей дыбе правосудия?

– Очень сомневаюсь, что он… эм-м, такой невинный, каким пытается себя показать, - бубнит Скотт, когда они садятся в машину и захлопывают за собой дверцы.

– В следующий раз возьми с собой Стайлза, - отвечает Лидия.

“ Я больше туда не вернусь.

Я больше не могу.

Я хочу покончить с этим.

Мне это необходимо. Неизбежно. Я слышу, как детонатор отсчитывает секунды. Красный провод, синий провод - хватай и выдирай с корнем оба сразу”.

– Ты в порядке?

Тик. Тик.

Тик.

Само это не пройдёт. Она не прекратит это.

– Разумеется, - Лидия расслабляет руки, позволяя им упасть на колени.
– Просто поехали, меня дрожь пробирает от этого места.

По соседней улице, вопя сиреной, пролетает машина скорой.

Питер находит её в церквушке на отшибе через четырнадцать с половиной часов после их с МакКоллом визита в лофт.

Наручные часы показывают половину четвёртого утра.

Машина Лидии припаркована в отдалении, на трассе. Церковь возвышается из полной темноты в полную темноту, и Питер почти не ощущает дискомфорта, протягивая ладонь и толкая тяжёлую дверь. Это место почти не давит сознание, почти не душит и не наслаивается сверху, образуя огромный, неподъёмный груз из плавленных свечей и необъяснимой тяжести, которой, вроде как, не должно быть в месте, где практически пахнет Богом.

Запах девчонки приводит его сюда прямо из квартиры.

Прямо из постели.

Он усмехается, останавливаясь сразу около закрывшейся за спиной двери и склоняет голову набок, глядя на единственную фигуру в душной полутьме круглого зала, заполненного высокими оплывшими воском подсвечниками. Прямо на фоне распятого Иисуса, купающегося в огнях зажжённых свечей, Лидия стоит на коленях, сцепив руки и говорит с кем-то так отчаянно, как говорил бы умирающий на смертном одре.