Офицер что-то говорил, сложившийся вдвое толстяк услужливо кивал, украдкой посматривая на припаркованный у закусочной красный джип. Взгляд Шелеста был устремлен прямо на Андрея, казалось пробивая тонированные стекла машины. Неподвижный, немигающий. Как у змеи. Андрей закусил губу.

– Полагаю, – прошипел он, – ночлег нам с тобой тут дорого обойдется – контора не оценит. – Двигатель «Мицубиси» взревел, едва не заставив лошадей рвануть из упряжей. – Гонзо, – спросил он, не поворачиваясь к киборгу, – какие действия и полномочия предписываются инструкцией и кодексом в подобных нештатных ситуациях полицейским моего уровня?

Гонзо молчал всего две секунды. Полицейский и солдат внимательно разглядывали друг друга через толщу темного стекла.

– Тебе по правилам или попроще?

– Давай попроще.

– Тогда, – Андрею показалось, что крыса вздохнула, – как это говорят у нас на Елисейских Полях, – карт-бланш.

Машина рванулась назад, вылетая со стоянки и разворачиваясь практически на месте. Из-под колес, расстреливая неповинных кур, летели застывшие комья грязи.

– Ну, тогда и поехали!

Шелест даже не повернул головы, когда мимо него, на север, по сельской улице пролетел красный джип с помятым багажником. Лысый председатель еще ниже наклонился, словно ожидая возмездия, должного последовать за внезапное неповиновение заезжего горожанина, но молодой офицер лишь с силой сжал тонкие замерзшие губы в улыбку.

– Ах ты, сука! Да чтоб тебе сдохнуть на месте, сгореть и развалиться на части! Ну что же это такое, а?!

Багровая четырехколесная сука виновато прижалась к обочине, не решаясь поднять на хозяина глаза. На ее загривке, выделяясь в наступающем сумраке ярким белым пятнышком, словно наездник, восседала белая крыса.

– Да что же это такое?! – повторил Андрей, продолжая бессмысленно бродить от одной обочины дороги к другой. – Это ж просто проклятие какое-то?! Твою мать, тварь!

С этими историческими словами он подлетел к машине, в очередной раз награждая джип пинком в правую скулу.

Вышеупомянутая тварь еще более виновато сгорбилась, молча перенося унижение.

– Что?! – взорвался Андрей, поворачиваясь к киборгу.

– Я спросил, у тебя хобби такое, избивать раненых?

Андрей отупело замер, пытаясь вникнуть в смысл сказанных Гонзо слов.

– Мы ведь, прошу прощения, – Гонзо щелкнул по крыше автомобиля лысым хвостом, – с ней в некотором смысле родственники.

– Чего? – выдавил Андрей.

– Я повторяю, что мы...

– А, заткнись, пожалуйста, – махнул рукой человек. Встал рядом с машиной, осмотрел ее еще раз, словно это хоть как-то могло вернуть к жизни окончательно сорванный задний мост. – И так тошно.

Машина, поняв, что, видимо, бить ее больше пока не будут, показалось, как-то даже воспрянула духом. Гонзо кивнул и почесал нос.

– Ну и напарничек мне достался... – протянул он и, не дожидаясь, пока поползшие на лоб брови Андрея активируют деятельность речевого аппарата, быстро продолжил. – Если твоя очередная истерика закончена, я готов выслушать дальнейший план действий.

Андрей перевел дух. Крыса в чем-то права... Нет, не совсем, конечно, несет тут всякое. Но... Прыгать по дороге целых десять минут, причитая, во всю глотку матерясь и избивая джип – ну... это лишнее, наверное. Но произойти может с каждым.

Андрей устало навалился на капот:

– Слушаю тебя.

– Капитуляция.

– Чего? – На этот раз в столь простой вопрос Андрей умудрился вложить не только интонации дебила, но и искреннее возмущение. – Дождаться этого спятившего солдатика и сказать – простите, дяденька, дорогой ошибся?

Гонзо, как ни удивительно это выглядело, пожал плечами:

– Варианты?

Андрей задумался, рассеянно осматривая раскинувшуюся вокруг лесостепь. Вечерело, но температура понижаться перестала. Куда уж ниже?

Гусарство дорого стоило. Лихой вираж, заложенный Андреем прямо перед носом капитана, и стремительное, но победное бегство на север теперь обернулись убитой машиной и, что наверняка, погоней. Андрей тяжело вздохнул. Километров пятьдесят они таки прошли, это факт, а отсюда, судя по карте, до Болотного вообще рукой подать. И что интересно, ни баз, ни блокпостов, ни армейских машин не встретили... Повезло, видать.

– Мы время теряем, – поторопил киборг, – даже если они идут со скоростью вдвое меньше нашей, у нас все равно осталось не более четверти часа. А потом... – Он осекся, начав очень натурально выкусывать из пуза несуществующую вошь.

Андрей потер ладонями лицо. Вы там у себя в городе, крутые полицейские, думаете, что вам все можно?! Так сказал Шелест? Андрей снял перчатки и начал массировать лоб.

Мы тот камень, о который разобьется волна хаоса. Пульс на виске, черт, а я ведь устал... Волна хаоса. Это просто работа, полицейский. Не на себя, не на дядю, как любит говаривать Лексеич, мы на Россию. «Понимаешь?» – душевно так добавляет он в конце, заглядывая в глаза и наливая по полтишку. И никакая мразь нам в этом не помешает! Хотя и пытается...