Сократ.Ну и ну, мой милейший! Что за речи? Сколь недостойны они как твоей красоты, так и прочих твоих достоинств!

Алкивиад.Как мне понимать эти твои слова, Сократ?

Сократ.Я досадую на тебя и на свою собственную к тебе любовь!

Алкивиад.Почему же?

Сократ.Да потому, что здешних людей ты считаешь своими достойными соперниками.

Алкивиад.Но кого же я должен такими считать?

d

Сократ.Разве достойно мужа, приписывающего себе величие духа, задавать подобный вопрос?

Алкивиад.Что ты говоришь?! Значит, я должен соперничать не с ними?

Сократ.Послушай: если бы тебе пришло на ум повести в бой морскую триеру, достаточно ли было бы тебе оказаться самым искусным кормчим в команде? Или же ты считал бы, что это – необходимое условие, но надо еще считаться с истинными противниками, а не так, как ты это полагаешь сейчас, – только со своими соратниками? Этих последних ты должен превосходить

e

настолько, чтобы они и думать не смели с тобою соперничать, но, наоборот, чувствуя твое превосходство, содействовали бы твоей борьбе с врагом – коль скоро ты действительно задумал блеснуть славным подвигом, достойным и тебя и нашего города.

Алкивиад.Да, именно это я и задумал.

Сократ.Значит, ты будешь вполне удовлетворен, если окажешься сильнее наших воинов, и не станешь стремиться к тому, чтобы превзойти вождей наших противников, наблюдая их и примеряясь к ним в своих упражнениях?

120

Алкивиад.Каких противников ты имеешь в виду, мой Сократ?

Сократ.Разве ты не знаешь, что город наш всякий раз вступает в борьбу с лакедемонянами и Великим царем? [30]

Алкивиад.Да, ты прав.

Сократ.Следовательно, коли ты решил стать предводителем этого города, как по-твоему, прав ли ты будешь, если задумаешь вступить в соперничество с царями лакедемонян и царем персов?

Алкивиад.Как видно, да.

Сократ.Нет, мой милый! На самом деле ты должен будешь брать пример с Мидия, любителя перепелов, и с других людей такого же сорта, хватающихся за государственные дела, хотя, как сказали бы женщины, их души можно понять по рабской прическе [31]—

b

настолько они невоспитанны и еще не отрешились от своей прирожденной грубости: варвары в душе, они явились сюда, чтобы угождать городу, а не управлять им. Итак, если ты хочешь вступить в подобное состязание, тебе надо брать пример именно с них, забыв о самом себе, об изучении всего того, что можно изучить, об упражнении во всем том, в чем надо упражняться, и о любой подготовке, и вот таким образом взяться за государственное кормило.

c

Алкивиад.Однако, Сократ, мне кажется, ты молвишь истину. Впрочем, я полагаю, что лакедемонские военачальники и персидский царь мало чем отличаются от всех прочих.

Сократ.Но, милейший, рассмотри повнимательней это свое мнение.

Алкивиад.Мнение о чем?

Сократ.Прежде всего, как ты думаешь: проявишь ты большую заботу о себе, если будешь их страшиться и считать для себя опасными или если будешь придерживаться противоположного мнения?

d

Алкивиад.Ясно, если буду считать их опасными.

Сократ.Полагаешь ли ты, что понесешь какой-то урон, если позаботишься о себе?

Алкивиад.Отнюдь. Наоборот, я извлеку из этого великую пользу.

Сократ.Значит, высказанное тобой прежде мнение имеет уже одну весьма вредную для тебя сторону.

Алкивиад.Ты прав.

Сократ.Второе – это его ложность: рассмотри это на основе вероятного предположения.

Алкивиад.Каким образом?

e

Сократ.Вероятнее ли рождение более достойных натур в благородных родах или нет?

Алкивиад.Разумеется, для благородных родов это более вероятно.

Сократ.Значит, благороднорожденные, если к тому же они и достойно воспитаны, будут обладать совершенной добродетелью?

Алкивиад.Это неизбежно.

Сократ.Посмотрим же прежде всего, сопоставив наши и их достоинства, из худших ли родов происходят цари лакедемонян и персов: или мы не знаем, что первые ведут свой род от Геракла, вторые же – от Ахемена [32]и что оба этих рода восходят к Персею, сыну Зевса?