Сократ.Так не попытаться ли нам произвести это смешение?

Протарх.Почему бы нет?

Сократ.Но не правильнее ли будет предварительно сказать и напомнить себе следующее…

Протарх.Что именно?

Сократ.То, что мы и раньше вспоминали: есть хорошая пословица, что дважды и трижды нужно повторять прекрасное [55].

60

Протарх.Почему бы и нет.

Сократ.Ну так с богом! Сказанное тогда, думается мне, было сказано вот как…

Протарх.Как?

Сократ.Филеб утверждал, что удовольствие – правильная цель для всех живых существ и все они должны к ней стремиться, что это – благо для всех и оба этих наименования – «хорошее» и «приятное» – справедливо прилагаются к единой вещи одной природы.

b

Сократ же утверждал, что вещь эта не одна, но, согласно именам, их две и что благо и удовольствие имеют отличную друг от друга природу и области блага более причастно разумение, чем удовольствие. Не так ли было сказано тогда, Протарх?

Протарх.Именно так.

Сократ.Однако не были ли мы согласны в этом и тогда, и теперь?

Протарх.В чем?

Сократ.В том, что природа блага отличается от всего прочего.

c

Протарх.Чем, Сократ?

Сократ.Тем, что живое существо, которому оно во всех отношениях, всегда и вполне присуще, никогда не нуждается ни в чем другом, но пребывает в совершенном довольстве. Не так ли?

Протарх.Именно так.

Сократ.А не пытались ли мы в своем рассуждении ввести порознь удовольствие и разумение в жизнь каждого – удовольствие, не смешанное с разумением, и разумение, не содержащее в себе ни малейшей примеси удовольствия?

d

Протарх.Пытались.

Сократ.Но не показалось ли нам тогда, что ни то ни другое само по себе ни для кого не достаточно?

Протарх.Как не показаться!

Сократ.Если же мы сделали тогда какое-либо упущение, то пусть теперь кто-нибудь, возвратившись к нашей теме, найдет более правильное решение, отнеся к одной и тон же идее память, разумение, знание и истинное мнение и исследуя, захочет ли кто без них какого бы то ни было бытия или становления, не говоря уж об удовольствии, как бы велико и сильно оно ни было;

e

захочет ли он всего этого, если у него не будет ни истинного мнения о том, что оно доставляет радость, ни какого бы то ни было сознания испытываемого им состояния, ни памяти об этом состоянии в течение хотя бы самого малого времени? То же самое следует сказать и о разумении: предпочтет ли кто-нибудь разумение без всякого, даже самого краткого, удовольствия разумению, соединенному с некоторыми удовольствиями, или, с другой стороны, всяческие удовольствия без разумения удовольствию, исполненному разумности?

Протарх.Все это невозможно, Сократ, и нет надобности так часто возвращаться к этим вопросам.

61

Сократ.Стало быть, совершенное, для всех желанное и всеблагое не может быть ни удовольствием, ни разумением?

Протарх.Как можно!

Сократ.Возьмем же благо либо непосредственно, либо в виде какого-нибудь образца, чтобы можно было знать, чему присудить вторую награду, о которой мы говорили раньше.

Протарх.Совершенно верно.

Сократ.Не нашли ли мы некой тропки к благу?

Протарх.Какой?

b

Сократ.Ведь если мы, отыскивая какого-нибудь человека, сначала узнаём о точном его местопребывании, это – не правда ли – очень содействует нахождению искомого?

Протарх.Как не содействовать!

Сократ.И теперь наше рассуждение показывает нам, как вначале, что благо нужно искать не в беспримесной жизни, а в смешанной.

Протарх.Совершенно верно.

Сократ.Больше ли надежды на то, что искомое будет яснее видно в хорошо смешанном, чем в смешанном неладно?

Протарх.Гораздо больше.

Сократ.Так начнем же смешивать, Протарх, вознося молитву – Дионису, Гефесту [56]или другому богу, чей почетный удел это смешение.

c

Протарх.Отлично.

Сократ.Перед нами, точно пред виночерпиями, текут две струи; одну из них – струю удовольствия – можно сравнить с медом, другая – струя разумения, – отрезвляющая и без примеси вина, походит на грубую и здоровую воду. Вот их-то и нужно постараться смешать как можно лучше.