Сократ.Ты прекрасно схватил мою мысль, любезный Протарх, и напомнил, что и это «сильно», которое ты сейчас произнес, а равным образом «слабо» должны иметь то же значение, что «больше» и «меньше». Ведь, в чем бы они ни содержались, они не допускают определенного количества, но, всегда внося во все действия «более сильное», чем «слабое», и наоборот, они устанавливают «больше» и «меньше» и уничтожают «сколько». Ибо если бы они, как только что было сказано, не уничтожали количества, но допускали, чтобы оно и все, имеющее определенную меру, водворялось на место большего и меньшего, сильного и слабого, то они сами утрачивали бы занимаемые ими места.

d

В самом деле, ни более теплое, ни более холодное, принявши определенное количество, не были бы больше таковыми, так как они непрестанно движутся вперед и не остаются на месте, определенное же количество пребывает в покое и не движется дальше. На этом основании и более теплое и его противоположность должны быть беспредельными.

Протарх.По-видимому, это так, Сократ. Но нелегко следить за тем, что ты сказал. Вот если еще и еще раз повторить это, может быть, окажется, что и спрашивающий, и вопрошаемый придут к полному согласию друг с другом.

e

Сократ.Ты прав; нужно постараться так сделать. Но вот посмотри-ка, не взять ли нам такой признак природы беспредельного, не то, тщательно разбирая все, мы окажемся многословными…

Протарх.О каком признаке говоришь ты?

Сократ.Все, что представляется нам становящимся больше и меньше и принимающим «сильно», «слабо» и «слишком», а также все подобное этому, согласно предшествующему нашему рассуждению, нужно отнести к роду беспредельного как к некоему единству;

25

ведь, если ты припоминаешь, мы сказали, что, сводя вместе все расчленяемое и рассекаемое, мы должны по возможности обозначать его как некую единую природу.

Протарх.Припоминаю.

Сократ.А то, что не допускает этого, но принимает противоположные свойства, – прежде всего равное и равенство, а вслед за равным – двойное и все, что служит числом для числа или мерой для меры, – мы относим к пределу; кажется, поступая так, мы поступаем правильно. Как ты думаешь?

Протарх.Вполне правильно.

b

Сократ.Хорошо! Какую же идею заключает в себе третий вид, смешанный из этих двух?

Протарх.Я полагаю, ты скажешь мне это.

Сократ.Скажет бог, если кто-нибудь из богов внемлет моим мольбам.

Протарх.В таком случае молись и исследуй!

Сократ.Исследую, и мне кажется, Протарх, один из богов стал теперь благосклоннее к нам.

c

Протарх.Что ты разумеешь? Где у тебя доказательство этого?

Сократ.Сейчас разъясню. Ты же следи за моим рассуждением.

Протарх.Говори, пожалуйста.

Сократ.Мы только что произнесли слова: «более теплое» и «более холодное». Не так ли?

Протарх.Да.

Сократ.Прибавь к ним «более сухое» и «более влажное», «более многочисленное» и «менее многочисленное», «более быстрое» и «более медленное», «большее по размерам» и «меньшее» и все то, что мы раньше приводили к единству природы, приемлющей «больше» и «меньше».

d

Протарх.Ты говоришь о природе беспредельного?

Сократ.Да. Но смешай-ка после этого с ней разновидность предела.

Протарх.Какую разновидность?

Сократ.Ту, что мы только что не сумели свести к единству в соответствии с природой предела, как мы сделали это по отношению к разновидности беспредельного. Но не произойдет ли с ней теперь того же самого? Если мы сведем воедино обе эти [разновидности], то обнаружится и она.

Протарх.Что ты имеешь в виду?

e

Сократ.Я говорю о разновидностях: «равное», «двойное» и прочих, которые устраняют различие противоположностей и, вложив в них согласие и соразмерность, порождают число.

Протарх.Понимаю. Ты, вероятно, имеешь в виду, что при смешении [21]этих [разновидностей] получаются некие новые роды.

Сократ.Мне кажется, я здесь прав.