Сократ.И не показалось ли нам, что можно, если добродетель – это разум?

Менон.Показалось.

Сократ.И наоборот, что добродетель – это разум, если ей можно научиться?

Менон.Так и было.

e

Сократ.И если бы были учители добродетели, ей можно было бы научиться, а коли их нет, то нельзя?

Менон.Именно так.

Сократ.Но мы установили, что учителей добродетели нет.

Менон.Да, это верно.

Сократ.И установили, что ей нельзя научиться и что она вовсе не разум.

Менон.Конечно.

Сократ.Но все же согласились, что добродетель – вещь хорошая.

Менон.Согласились.

Сократ.А хорошо и полезно то, что правильно руководит нами?

Менон.Конечно.

99

Сократ.Но есть только две вещи, которые правильно руководят нами, – истинное мнение и знание: человек, обладающий тем и другим, руководствуется правильно. Если что происходит по счастливой случайности – тем руководит не человек; если же сам человек приведет правильно к цели, то лишь благодаря истинному мнению или знанию.

Менон.И мне так кажется.

Сократ.Но если добродетели нельзя научиться, получается, что она вовсе не знание?

Менон.Очевидно, нет.

b

Сократ.А из двух названных нами хороших и полезных вещей одна слишком скоро исчезает, да и другая – знание – не руководит государственными делами.

Менон.Видимо, нет.

Сократ.Значит, не с помощью некоей мудрости и не как мудрецы руководят государствами люди вроде Фемистокла и других, о которых говорил Анит. Потому-то и не удается им сделать других подобными себе, что сами они стали такими, как есть, не благодаря знанию.

Менон.Наверное, все это так, как ты говоришь, Сократ.

c

Сократ.А если не благодаря знанию, то только благодаря правильным мнениям люди государственные ведут свои города по правильному пути; разумом же они совсем не отличаются от прорицателей и боговдохновенных провидцев: ведь и те в исступлении говорят правду, и очень часто, но сами не ведают, что говорят.

Менон.Надо полагать, так оно и есть.

Сократ.И разве не будет справедливо, Менон, назвать божественными тех людей, которые, хоть и не обладают разумом, достигают великого успеха во многом из того, что делают и говорят?

d

Менон.Конечно, будет.

Сократ.Значит, мы правильно назовем людьми божественными тех, о ком только что говорили, – прорицателей и провидцев и всякого рода поэтов; и не с меньшим правом мы можем назвать божественными и вдохновенными государственных людей: ведь и они, движимые и одержимые богом [46], своим словом совершают много великих дел, хотя и сами не ведают, что говорят.

Менон.Конечно.

Сократ.Да и женщины, Менон, именуют хороших людей божественными, и спартанцы, восхваляя доблестного мужа, говорят: «Это – человек божественный».

e

Менон.И ясно, что они правы, когда так говорят. А вот наш Анит злится на тебя, Сократ, за то, что ты это повторяешь.

Сократ.Об этом, Менон, мне мало заботы, с ним мы еще побеседуем. А коль скоро мы с тобой на протяжении всей нашей беседы хорошо искали и говорили, то получается, что нет добродетели ни от природы, ни от учения, и если она кому достается, то лишь по божественному уделу, помимо разума,

100

разве что найдется среди государственных людей такой, который и другого умеет сделать государственным человеком. Если бы он нашелся, то о нем можно было бы сказать, что он среди живых почти то же самое, что Тиресий, по словам Гомера, среди мертвых: ведь о нем поэт говорит, что «он лишь с умом, все другие безумными тенями веют» [47]. Такой человек был бы среди нас как подлинный предмет среди теней, если говорить о добродетели.

b

Менон.Золотые твои слова, Сократ!

Сократ.Из этого нашего рассуждения стало ясно, Менон, что если нам достается добродетель, то достается она по божественному уделу, а узнбем мы это как следует тогда, когда, прежде чем искать, каким образом достается человеку добродетель, мы попробуем выяснить, что такое добродетель сама по себе.

c

Теперь мне пора идти, а ты убеди в том, в чем сейчас сам убедился, своего приятеля Анита, чтобы он стал мягче: ведь если ты его убедишь, это и афинянам будет на пользу.