Горгий.Очень даже к месту.

d

Сократ.Потому, конечно, что существуют другие живописцы, которые пишут много других картин?

Горгий.Да.

Сократ.Но если бы, кроме Зевксида, никто другой не писал, твой ответ был бы правильный?

Горгий.Как же иначе!

Сократ.Теперь скажи мне и насчет красноречия. Кажется ли тебе, что убеждение создается одним красноречием или же и другими искусствами тоже? Я объясню свой вопрос. Если кто учит чему-нибудь, убеждает он в том, чему учит, или нет?

Горгий.Разумеется, Сократ, убеждает лучше всякого другого!

e

Сократ.Тогда вернемся к тем искусствам, о которых мы недавно говорили. Искусство арифметики не учит ли нас свойствам числа? И человек, сведущий в этом искусстве, – так же точно?

Горгий.Непременно.

Сократ.А значит, и убеждает?

Горгий.Да.

Сократ.Стало быть, мастером убеждения оказывается и это искусство тоже?

Горгий.По-видимому.

Сократ.Значит, если нас спросят: «Какого убеждения и на что оно направлено?» – мы, вероятно, ответим:

454

«Поучающего, что такое четные и нечетные числа и каковы их свойства». Значит, и остальные искусства, о которых говорилось раньше, все до одного, мы назовем мастерами убеждения и покажем, чту это за убеждение и на что направлено. Ты согласен?

Горгий.Да.

Сократ.Стало быть, красноречие не единственный мастер убеждения.

Горгий.Да, верно.

Сократ.Но если оно не одно производит такое действие, а другие искусства тоже, мы могли бы теперь точно так же, как раньше насчет живописца, задать своему собеседнику справедливый вопрос:

b

красноречие – это искусство убеждения, но какого убеждения и на что оно направлено? Или же такой вопрос кажется тебе неуместным?

Горгий.Нет, отчего же.

Сократ.Тогда отвечай, Горгий, раз и ты того же мнения.

Горгий.Я говорю о таком убеждении, Сократ, которое действует в судах и других сборищах (как я только сейчас сказал), а его предмет – справедливое и несправедливое [10].

Сократ.Я, конечно, догадывался, Горгий, что именно о таком убеждении ты говоришь и что именно так оно направлено. Но я хотел предупредить тебя, чтобы ты не удивлялся, когда немного спустя я снова спрошу тебя о том, что, казалось бы, совершенно ясно, а я все-таки спрошу:

c

ведь, повторяю еще раз, я задаю вопросы ради последовательного развития нашей беседы, не к твоей невыгоде, а из опасения, как бы у нас не вошло в привычку перебивать друг друга и забегать вперед. Я хочу, чтобы ты довел свое рассуждение до конца, как сам найдешь нужным, по собственному замыслу.

Горгий.По-моему, прекрасное намерение, Сократ.

Сократ.Тогда давай рассмотрим еще вот что. Знакомо ли тебе слово «узнать»?

d

Горгий.Знакомо.

Сократ.Ну, что ж, а «поверить»?

Горгий.Конечно.

Сократ.Кажется ли тебе, что это одно и то же – «узнать» и «поверить», «знание» и «вера» [11]– или же что они как-то отличны?

Горгий.Я думаю, Сократ, что отличны.

Сократ.Правильно думаешь, и вот тебе доказательство. Если бы тебя спросили: «Бывает ли, Горгий, вера истинной и ложной?» – ты бы, я полагаю, ответил, что бывает.

Горгий.Да.

Сократ.Ну, а знание? Может оно быть истинным и ложным?

Горгий.Никоим образом!

Сократ.Стало быть, ясно, что это не одно и то же.

e

Горгий.Ты прав.

Сократ.А между тем убеждением обладают и узнавшие, и поверившие.

Горгий.Правильно.

Сократ.Может быть, тогда установим два вида убеждения: одно – сообщающее веру без знания, другое – дающее знание?