Новая раса будет сложена совершенно новыми формами, не похожими на все порожденные формы прошлого. Люди будут искать новых форм, движимые импульсом жажды новизны Урана. В этих поисках будут необходимы и старые формы в новом выражении, и формы принципиально новые, но уродливые, и формы действительно приемлемые, но еще очень несовершенные. В этом многообразии наступающих форм необходимо разбираться и строить новую твердыню, новое Небо и Землю человечества из лучших, воистину предназначенных форм...

Закончим пророческими словами Майтрейи: «Новые, Новые, Новые, чудные, разумеющие, вознесенные соберутся» ( Зов).

Для тех, кто в старых писаниях ищет опоры своим верованиям, добавим, что шестая раса и есть тот Новый Иерусалим, о котором говорится в Апокалипсисе, а апокалипсический всадник на коне белом, о котором сказано, что «Имя Ему: Слово Божие» (гл. 19, 13), символизирует Майтрейю и Его Учение.

Майя

Как знакомо это слово всем, углубляющимся в Учение Агни-Йоги.

«Майя» – это иллюзия, как будто все очень ясно. Но истинный, я бы сказал, «страшный» смысл Майи раскрывается лишь при дальнейшем знакомстве с сокровенной историей человеческой культуры. По мере углубления раскрывается потрясающая картина человечества, укутанного, как в клубы черного дыма, в Майю, где оно мечется и терзается, обманутое Майей, то есть ложными концепциями, ложными, но манящими целями, которые издали кажутся такими правильными и красивыми...

...Многое строится совершенно реально, лишь гонимое миражем. Майя иногда может быть сильнейшим двигателем.

Аум, § 125

Ее приятно считать иллюзией, самообманом, чем-то кажущимся, ненастоящим. Мы окружены ею и живем в ней, не сознавая этого. В раннем детстве я увидел над собою голубой купол Неба и самую высокую его точку прямо над своею головой. Края этого купола спускались совсем недалеко от меня, казалось, за дальними холмами. Сосед-балагур даже уверял меня, что женщины, живущие у самого края горизонта, после того как поработали над бельем вальками, засовывают их на ночь за край неба. И я этому верил.

Когда же мать посадила меня в телегу и повезла к дедушке, живущему в десяти верстах от нас, я крепко надеялся, что поездка приблизит меня к краю Неба, но когда увидел, что вершина Неба по-прежнему оставалась прямо над моей головой, а край Неба ничуть не приблизился, был жестоко разочарован. Приносить разочарование – свойство Майи.

В том же возрасте я любил, лежа на спине в траве, устремлять взор на гряды плывущих в Небе облаков. Они принимали причудливые формы, образовывали фантастические горы, кручи и долины, построенные из нежной ваты. Я мысленно скакал по этим горам и кувыркался по кручам с огромной высоты на нижележащие пуховики, зная, что не разобьюсь. Это было так восхитительно, и ныне, когда современный самолет заносит меня в облако, где серый туман застилает иллюминатор, мне жаль разбитой мечты детства, жаль красивой Майи кувыркающегося в облаках мальчика.

Солнце всходило и заходило, и я верил, что оно двигается, а Земля неподвижна; я верил, что изливающее сияние голубое небо бездонно и нет ему конца. Но школьный учитель на уроке географии обескуражил утверждением, что те веселые, бесчисленные огоньки, которые вечерами зажигались на небе и гасли утром,– вовсе не огоньки, а громадные миры.

Опустошение моих детских представлений, которые были так красивы и поэтичны, завершили космонавты, указав, что голубизна неба всего лишь слой атмосферы, за которым начинается черная бездна Космоса.

Но существуют иллюзии, которые, благодаря своей обманчивой очевидности, трудно искоренить из человеческого сознания. К таким относятся Пустота, Тишина и Смерть. Эта Троица не менее обманчива, чем уже перечисленные проявления Майи, хотя и кажутся незыблемыми. Но не будем голословны.

Вы сидите один в комнате: взор ваш скользит по знакомым предметам и видит между ними большое пустое пространство. Вы согласны, как говорится, дать голову на отсечение, что в комнате кроме вас никого нет, но ясновидящий, если таковой был приглашен, увидел бы в этой комнате многих существ, имеющих как человеческие, так и другие формы. Может быть, там, где стоит Ваша кровать, он увидел бы цветущий куст и другие подробности пейзажа. Это формы Тонкого Мира, окружающего нас, отношение с которым может быть охарактеризовано словом «взаимопроникание». Только ограниченность зрения наших физических глаз не позволяет нам видеть этот окружающий и пронизывающий нас мир. Он становится видимым для людей с частично или полностью раскрытым духовным зрением. Таких людей не так уж мало, в частности, к ним принадлежала Евгения Сергеевна, моя жена. Находясь вместе со мной в комнате, она иногда приглашала меня полюбоваться дивными цветами, которые она видела в Пространстве перед собою. Я устремлял взор в указанном ею направлении, но ничего там не видел, так как обладал только обычным, так называемым нормальным зрением. Это не галлюцинация, ибо такие цветы могут быть извлечены из Пространства и могут стать доступными пяти чувствам присутствующих. Такой именно случай описан в книге Елены Петровны Блаватской, в первом томе «Разоблаченной Изиды».

В постоялом дворе странствующая буддийская монахиня увидела в руках Елены Петровны только что сорванные цветы. Монахиня выразила сожаление, что без надобности загублены земные цветы, тогда как можно пользоваться цветами Тонкого Мира. В доказательство своих слов она села на землю и стала производить какие-то движения в Пространстве, сопровождая их молитвами, и цветы появились, и монахиня передала их Блаватской.

В книге известного французского писателя и исследователя индийской древней литературы Луи Жаколио «Чудеса факиров» имеются еще более впечатляющие примеры. Связанный долгой дружбой с Луи Жаколио, факир вызвал в комнате писателя целый дождь цветов, которые слоем покрыли пол. В добавление он еще вызвал душистый ароматный дождь и многое другое.