– О, моя лю ... !
– зашептал он заочное прощение, но, получив крепкий удар лимитчицы локтём в бок, вынужден был умолкнуть.

Под скрип кровати Лялин развернулся к полоумной девице спиной и уже даже не шёпотом, а артикуляцией губ изобразил слова: "О, моя лю ...", и вновь получил локтём, уже с ругательством:

– Мать твою, дашь ты мне сегодня поспать или нет?!

– Какая гадость!
– крикнул Лялин и катапультировался из-под одеяла.

Одевшись кое-как в темноте, он вышел из номера. В коридоре он наткнулся на незнакомого мужчину.

– Вы, Егор Лялин?
– спросил незнакомец.

– Ну, я. Чего надо?

– Вам надлежит срочно явиться на работу. Я приехал за вами. Машина ждёт.

Ничуть не удивившись, будто за ним приезжали каждый день, Лялин крикнул:

– Прекрасно! Поехали отсюда!!

Часть 6. Подстава

– Как хотите, а я больше не могу, - с ходу заявил Лялин.

Начальник бюро Дунин и Артур Келептришвилли переглянулись между собой и молча уставились на Лялина.

Лялин смутился, но продолжал:

– Я отказываюсь участвовать в вашем исследовании. Я не такой знаток Маркса, как вы, но, до тех пор, пока на производстве не решены элементарные проблемы, социологам там делать нечего. Ну, честное слово, о какой роли мастера можно говорить при катастрофической нехватке рабочих рук, когда мастер, затыкая дыры, вынужден сам крутить эти чёртовы гайки, которые, к тому же, не лезут на чёртовы шпильки! Согласитесь, сначала нужно научиться делать нормальные гайки, а то идёт сплошной брак! В последний раз кабины пришли без посадочных отверстий! Мастер Петров сам бегал, пробивал отверстия. В целом справился, но две машины ушли с незакреплёнными кабинами. Делайте со мной, что хотите, но на конвейер я не вернусь, хоть увольняйте. А, что вы всё время молчите?

– Мы не молчим, а слушаем, - в своей обычной манере, то есть спокойно и размеренно ответил Дунин.
– Всё, что Вы говорите, весьма любопытно. Но дело в том, что мы вызвали Вас как раз для того, чтобы сообщить о завершении нашего исследования.

У Лялина округлились глаза.

– Что-о-о!? В чём дело?!

– Д-директору завода, - пояснил Артур Келептришвилли, - срочно понадобился приказ о неудовлетворительном состоянии трудовой дисциплины в автосборочном корпусе.

– Ну, и?
– воскликнул Лялин, предчувствуя недоброе.

– Само собой, мы п-приказ написали: вот ознакомьтесь, - заикаясь сильнее обычного, сказал Келептришвилли.

Лялин взял бумагу. Из текста приказа следовало, что за последнее время в автосборочном корпусе резко ухудшилась дисциплина, дело дошло до того, что отдельные руководители стали скрывать прогулы. В качестве примера приводился прогул Лялина. На этом основании начальнику корпуса был объявлен выговор, а мастер Петров уволен с работы.

– Владимир Серафимович!
– обратился Лялин к начальнику бюро Дунину.
– Артур! Вы, что смеётесь?! Разве можно увольнять человека из-за меня? Это не честно! Ведь я выполнял ваше задание! Такой приказ нельзя выпускать. Артур?!

– Я-то тут причём?

– Владимир Серафимович!

– Не несите ерунду, Лялин! Приказ на подписи у директора. Вы хотите, чтобы нас тут всех разогнали? И вообще, Лялин, зарубите себе на носу - здесь не академический институт, а завод! Мы грузовики делаем! Начальству видней, как использовать нашу информацию. В конце концов, мы сделали свою работу и справились с ней прекрасно! Есть мнение - выдать нашему бюро премию. Вы довольны?

* * *

Лялин ждал троллейбус, чтобы добраться до метро, поскольку идти пешком у него не было сил. Он увидел здоровенных парней, которые быстрым шагом двигались в его направлении со стороны Автозаводского моста. Среди них Лялин узнал Акопянца - гайковёрточника из бригады Петрова. Лицо Акопянца было искажено злобой и желанием мести. Ноги Лялина самопроизвольно задвигались и, не оставив ему времени сообразить - что к чему, понесли его вдоль улицы. За спиной он отчётливо слышал топот ног парней, бросившихся за ним в погоню. Трудно вспомнить, когда последний раз Лялин так быстро бегал. Но через полторы сотни метров сказалась слабая физическая подготовка - он выдохся. Лялин остановился с мыслью: "Будь, что будет: пусть бьют!". Как настоящий мужчина, Лялин развернулся лицом навстречу беде. Преследователи поравнялись с ним и ... побежали дальше! Тот, кого он принял за Акопянца, оказался не Акопянцем. Парни стремительно скрылись за мощными дверями первой проходной ЗИЛа. Уличные часы показывали - до начала второй смены оставалось пять минут.

– Ха-ха-ха!
– только и смог вымолвить Лялин.

Часть 7. Пшик

После кошмара заводского дома отдыха, после катастрофичного результата исследования, в котором он исполнил главную роль, роль "шестёрки-стукача", предстоящее свидание с Олей Барсуковой радовало Лялина совсем не так, как должно было радовать. Он готовил себя к тому, чтобы объявить, что "они должны расстаться, поскольку он не достоин её". Больше всего на свете он боялся своих будущих переживаний в том случае, если Оля опередит его и сообщит о разрыве первой.

Однако, с первой секунды встречи Оленька обезоружила его своей улыбкой и нетерпеливым желанием простить ему то, что он не встретил её сразу по возвращению из "Вороново". Лялин тотчас забыл о своих "чёрных" намерениях и опасениях. Удивляясь буйству собственной фантазии, Лялин с ходу придумал историю своей командировки "к чёрту на куличики", где отсутствовала не только мобильная, но и, вообще, какая-либо связь, и где было так одиноко и холодно, что он простудился и заболел. В качестве доказательства Лялин продемонстрировал красные глаза, которые, действительно, были до сих пор красны от выпитой водки в двухдневном заводском доме отдыха.