– Постараюсь.

– Спасибо!
– воскликнула Оля и, поцеловав Лялина, убежала встречать Абрамова, который "должен был уже приехать и находиться в киноконцертном зале пансионата".

Часть 8. Цыган-альбинос и конь педальный

Задача: достать платок без денег - представлялась Лялину совершенно не выполнимой. Он находился в полной растерянности: самое лучшее, что он мог сделать - немедленно укатить в Москву, но что подумает Оленька?

– Не знаю, что делать, - признался Лялин охраннику, - и уехать нельзя, и не ехать нельзя!

– Зачем, дорогой, уезжать?
– сказал таджик.
– Я помогу тебе. Один мой знакомый женщина есть такой платок. Она добрый человек, попрошу, даст на время. Но это далеко - отсюда километров двадцать будет!

– Ничего, я на велосипеде. Федя, друг, ты спас меня! Век не забуду!

В санаторий Лялин вернулся, когда на сцене киноконцертного зала вовсю шла последняя, генеральная репетиция концерта: Оля отрабатывала элементы танца в паре с высоким стройным мужчиной. Его длинные волосы цвета сухой соломы разлетались в разные стороны. "Цыган-альбинос, курам на смех" - подумал Лялин. Однако при всём своём скептическом отношении к партнёру Оленьки, он не мог не признать, что движения мужчины были точны и даже красивы, чего нельзя было бы сказать об его партнёрше.

Заметив Лялина, Оля спустилась к нему со сцены:

– Ну, что принёс? Ой, какой класс!
– воскликнула она, набросив на себя чёрный платок с алыми розами.
– Ну, как, похожа на цыганку?!

– То, что надо!
– крикнул ей со сцены Абрамов.

Оля поцеловала Лялина в щёку.

– Идём, я познакомлю тебя с Абрамовым.

– Может быть, как-нибудь после?

– Никаких после,

С близкого расстояния Абрамов произвёл на Лялина отталкивающее впечатление: его жёлтое лицо было покрыто мелкими морщинами, выдававшими его солидный возраст. Это было так неожиданно, что Лялин покраснел. Его смущение Абрамов расценил по-своему:

– Я каждое утро пью морковный сок, - сказал он.
– Очень полезная штука и вам советую, сказал он, и, как бы в доказательство своих слов, сжал своею сухой ладонью ладонь Лялина так, что тот вскрикнул.

– Ой, простите, я не нарочно, - хитро улыбнулся Абрамов.- Оля сказала, что Вы не хотите принять участие в нашем концерте. Это так?

– В общем, да, я никогда не выступал и, по большому счёту, ничего не умею: ни петь, ни танцевать, - с некоторым трудом признался Лялин и увидел на лице Оли разочарование.

– Откуда вы знаете, что вы умеете, если ни разу не выступали на сцене?
– улыбнулся Абрамов.
– Это классическое заблуждение многих. Уверяю вас, у каждого есть к чему-нибудь способность. Человека нужно только раскачать, направить, научить преодолевать стеснение. Егор, можно Вас так называть? Прислушайтесь, Егор, к себе, к своему внутреннему голосу: к чему у Вас тянется душа - к пению? Танцу? Декламации?

– Не знаю, - растерялся Лялин.

– Жаль, у нас мало времени, но ничего, в следующий раз мы вас привлечём. Договорились?

И, не дождавшись ответа Лялина, Абрамов схватил Олю за руки и закружил её в танце.

– С платком другое дело!
– услышал он возглас Абрамова.
– Он у тебя молодец!

– Ещё какой!
– ответила со смехом Оля.

"Это они обо мне, что ли?"- подумал Лялин, спускаясь в зрительный зал. Ему было неприятно, что Оля позволяет Абрамову давать ему оценки.

Лялин устроился на последнем ряду, ближе к выходу. Зал стал наполняться зрителями. Лялин заметил, как мимо него, словно приведение, прошагал Марк Наумович Блидман с неизменным портфелем из зелёной крокодиловой кожи. Он явился, очевидно, чтобы окончательно добить Ольгиного отца. Лялин пулей выскочил из зала с твёрдым намерением уехать в Москву немедленно, несмотря на скорую ночь.

* * *

... Лялин крутил педали, практически, не видя дороги. Перед его взором неотступно стоял образ Оленьки, удивлённой и расстроенной его внезапным отъездом. "Она, должно быть, не сможет уснуть. О, бедная моя лю..." - подумал он с нежностью, не сумев закончить мысль, поскольку дорога резко пошла в гору и, чтобы крутить педали, понадобились дополнительные физические усилия.

Глава 3. "ЗИЛ"

Часть 1. Стукач и провокатор

Очень часто то, что человеку нужно по-настоящему, само идёт в руки. Так случилось и с Лялиным: в первой же купленной им газете он наткнулся на объявление - автомобильному заводу имени Лихачёва (ЗИЛ) требовался социолог. Он тут же позвонил по указанному в объявлении телефону, и ему предложили приехать для собеседования.

Лялин полетел, ни секунды не сомневаясь в успехе. Теперь, когда у него есть Оля, ему до зарезу нужна была работа. Он не мог, не имел права упустить свой шанс.

Заводские социологи располагались в здании бывшего детского садика. Лялина встретил сам начальник бюро, Дунин Владимир Серафимович - холёный мужчина неопределённого возраста, абсолютно дипломатической внешности. Отличный серый костюм сидел на нём как влитой, белоснежная сорочка пахла зимней свежестью, галстук нежно-голубой расцветки, кажется, светился изнутри, а шикарные очки в роговой оправе придавали его внешности солидную законченность. Расточая умопомрачительный запах французских духов, Дунин вальяжно сидел за письменным столом, изящно откинувшись, с одной рукой за спинку стула, а другой играя ручкой с золотым пером. Движения его дышали значительностью и спокойствием.