– Дешевка!
– процедил насмешливо Макс.
– Эта хрень в любом киоске продается за три копейки.

– Фу, а я-то думала!
– надула губки Юля.
– Правда, что ли?

Рома Санкин вырвал у нее очки и спрятал в карман.

– Лохи, ничего не понимаете, а туда же ...

Настроение у него испортилось окончательно. Очки были последней его надеждой - с помощью этой феньки он хотел покорить сердце Юли. Макс опять всё испортил. Рома совсем забыл: что он сам же хвалился, что купил эти очки за сотку у алкаша на рынке в Теплом Стане. Да, теперь по всем статьям Рома выглядел перед Юлей бледно.

– Верка, налей водки, - скомандовал он.

– Я тебе не нанималась, сам наливай да пей, - насмешливо ответила девушка, хорошо понимая, что ее подруга утратила интерес к ментовскому сынку.

– А ты, Макс? Пить будешь, или уже готов?
– пренебрежительно спросил Рома.

– Буду!
– ответил Котов пьяным голосом.

Друзья опрокинули еще по стакану водки. Макс скорчил страшное лицо и рыгнул. Рома, морщась и сглатывая слюну, спросил:

– Юля, хочешь свежей клубники?

– Хочу, - ответила Юля пренебрежительно, уверенная, что обещание не будет выполнено.

– Я серьезно: хочешь?

– Допустим, хочу, что дальше?

– Тут недалеко огороды. Там клубники завались! Пошли, покажу?

Юля хлопнула в ладоши:

– Огороды? Класс! Пошли!

– Я пас, по-любому, - подал голос Макс.
– Там, наверняка, собаки.

– Какие собаки! Скажи прямо - струсил!
– сказал Рома.

– Просто не хочу, и всё.

– Юля, он трус. Он боится!
– открыто издевался Санкин, показывая на Макса пальцем.
– Слышь, Максик, ты маме позвони, пусть она тебе памперс поменяет!

Юля и Вера так посмотрели на Макса, что тому ничего не оставалось, как согласиться идти вместе со всеми.

Было уже совсем темно, когда компания спустилась в овраг. Они остановились перед участком с домиком. Санкин с разбегу несколько раз ударил ногой по ограде, сделав в ней дыру.

– Класс!
– в восторге воскликнула Юля.

Друг за другом все четверо пролезли через пролом. При лунном свете можно было различить грядки и ягодные кусты. Молодежь разбрелась по огороду.

– Тьфу, клубника кислая!
– капризно сказала Юля.
– Не буду есть!

– Ой, а мне какая-то гадость в рот попала!
– подала голос Верка.

– Не орите, услышат, - предупредил Рома, подошедший к двери домика.

Дверь оказалась незапертой.

– Надо позырить, чего там есть. Вдруг деньги найдем?
– пробормотал он чуть слышно.

Санкин вошел внутрь, но вскоре снова появился на пороге с солдатским котелком в руках.

– Нет там ни фига, - с досадой сказал он и швырнул котелок на землю.
– Дерьмо одно!

В сердцах он пнул ногой по стене домика.

– Мальчики, пойдемте отсюда. Уже темно, ничего не видно!
– предложила Юля.

– Не видно, говоришь?
– переспросил Рома.
– Сейчас сделаем светло!

В темноте ярко вспыхнул огонек зажигалки.

– Ты что, совсем охренел?!
– воскликнул Макс Котов, до сих пор не проронивший ни слова.

– Отвали, Макс!

– Юлька, этот козел собирается дом поджечь!

– Класс! Давай, Рома, жги!

Язычок пламени от зажигалки раз-другой лизнул стену, выкрашенную синей масляной краской, прижился на ней, а затем лениво двинулся вверх, к оконной раме. Вот огонек стал толщиной с палец, через несколько секунд - уже с ладонь, а потом, вдруг, разом превратился в столб огня, высвечивая лица двух парней и двух девушек.

– Ромка, класс!
– закричала Юля.

– А-а-а, ломай, круши!
– еще больше воодушевился Рома Санкин и, схватив прислоненную к стене лопату, разбил в доме окно.

– Ура-а-а!
– зашлась в восторге Юля и принялась топтать клубнику.

Верка сражалась с кустами крыжовника. И только один Макс Котов не принимал участия в веселой вакханалии. Он просто стоял и смотрел, заслоняя лицо от жара.

– Ты чего, Макс?
– обернулась к нему Юля.
– Трусишь?

– Я?
– крикнул Макс, и, заметив на земле солдатский котелок, принялся его топтать ногами.

– Ой! В доме кто-то есть!
– взвизгнула Верка.

– Атас!
– крикнул Санкин, и все четверо бросились к пролому в ограде.

Они успели немного отбежать, когда со стороны огородов раздался хлопок. В небо взметнулся столб огня, освещая тропинку, по которой бежала испуганная компания.

Маргарита Ильинична произвела большое впечатление на Людмилу Владимировну. В этой женщине чувствовался сильный характер и глубокий ум в редчайшем сочетании с добротой и отзывчивостью. Слова Маргариты Ильиничны - "завтра обо всем поговорим" - не выходили у нее из головы. С ней, быть может, удастся обрести потерянную опору в жизни.