Но только если они настоящие. Необработанные алмазы не блестят, как ограненные и полированные камни в конце процесса обработки. Они похожи на тусклые кусочки стекла с молочной непрозрачной поверхностью. Но оценщик со средним опытом и способностями никогда не спутает их со стеклом.

У настоящих алмазов совершенно явственная мыльная поверхность, и они не способны удерживать воду. Если в воду окунуть кусочек стекла, капельки воды останутся на его поверхности в течение нескольких секунд, а у алмаза они тут же скатываются, и камень остается совершенно сухим.

Более того, под увеличительным стеклом можно различить трехгранную кристаллографию на поверхности алмаза. Южноафриканец рассматривал камни именно с этих позиций, чтобы убедиться, что они не являются кусочками бутылочного стекла, обработанными пескоструйкой или другого основного заменителя – кубической двуокиси циркония.

Пока южноафриканец исследовал алмазы, сенатор Беннет Р. Хэпгуд взошел на трибуну, построенную специально для этого случая на территории Хэнкок-центра на открытом воздухе в сердце Остина, и с удовлетворением оглядел толпу собравшихся.

Прямо перед собой он видел купол Капитолия штата Техас, второй по величине в Америке после Капитолия в Вашингтоне, сверкающий в лучах позднего утреннего солнца. Конечно, людей могло бы быть и больше, принимая во внимание широкую оплаченную рекламную кампанию, начатую перед этим важным мероприятием, но средства массовой информации – местной, штата и всей страны – были представлены широко, и это его радовало.

Он поднял обе руки, как победивший боксер, в ответ на гром аплодисментов клакеров. Он начал, как только смолкли аплодисменты, когда было объявлено о его выступлении. Поскольку скандирование девушек продолжалось, присутствующие чувствовали себя обязанными присоединиться к приветствию. Он покачал головой, довольно убедительно изображая, что не верит, что такая честь оказана ему. Затем он поднял обе руки вверх ладонями к публике, как бы показывая, что простой младший сенатор из Оклахомы не заслуживает такой овации.

Когда приветственный шум утих, он взял микрофон и начал свое выступление. Никаких бумажек у него не было, так как он отрепетировал свою речь несколько раз с тех пор, как получил приглашение начать новое движение, которое скоро пойдет по всей стране, и стать его лидером.

– Друзья мои, американцы, где бы вы ни были!

Хотя эта аудитория состояла в основном из техасцев, он надеялся, что с помощью телевидения она намного расширится.

– Мы можем проживать в различных частях этой великой страны, принадлежать к различным слоям общества, иметь различные надежды, опасения и устремления. Но в одном мы едины, где бы мы ни были и чем бы ни занимались, все мы – мужчины, женщины и дети – патриоты этой великой страны…

Не согласиться с этим заявлением было невозможно, о чем свидетельствовало общее одобрение.

– Более всего мы сходимся в одном, мы хотим, чтобы наша страна была сильной… – Шум одобрения возрос, – и гордой. – Публика в экстазе.

Он говорил в течение часа. В соответствии со вкусами телекомпании его выступление займет от тридцати секунд до одной минуты в вечерних программах по всей стране. Когда он закончил и сел, и легкий ветерок слегка шевелил его белоснежные и высушенные феном волосы над загаром скотопромышленника, движению «Граждане за сильную Америку» (ГСА) было действительно положено начало.

В общих чертах целью движения было возродить национальную гордость и честь с позиций силы – мысль о том, что они никогда заметно не вырождались, никому не пришла в голову, – и, особенно, ГСА будет выступать против Нэнтакетского договора и требовать, чтобы Конгресс отказался от него.

Противник гордости и чести с позиции силы был четко и неопровержимо определен – это был коммунизм, то есть социализм, который проявлялся, начиная от медицинского обслуживания «Медикэйд» до вэлферовских [5] купонов и увеличения налогов. Те попутчики коммунизма, которые пытаются на нижних уровнях обманом уговорить американский народ согласиться на контроль над вооружением, не были указаны конкретно, но можно было понять, кто имеется в виду. Кампания будет проводиться на всех уровнях – региональные офисы, наборы информационной литературы с расчетом на средства массовой информации, лоббизм на уровнях штатов и всей страны, публичные выступления истинных патриотов, которые будут говорить против договора и его создателя, – явный намек на убитого горем человека в Белом доме.

К тому времени, когда присутствующих пригласили отведать мяса на вертеле, лотки с которым были разбросаны по парку и оплачены местным филантропом и патриотом, план «Крокетт», – вторая кампания, нацеленная на дестабилизацию Джона Кормэка вплоть до отставки, – начал претворяться в жизнь.

Куинн и сын президента провели в камере спокойную ночь. По настоянию Куинна юноша разместился на койке, но не мог спать. Куинн сидел на полу, привалившись спиной к стене. Он мог бы подремать, если бы не вопросы Саймона.

– Мистер Куинн?

– Давайте просто Куинн.

– А вы видели моего отца? Лично?

– Конечно. Это он рассказал мне о тетушке Эмилии и… мистере Споте.

– Как он выглядел?

– Хорошо. Конечно, он волновался, это было как раз после похищения.

– А маму вы видели?

– Нет, у нее был врач Белого дома. Она была обеспокоена, но, в общем, чувствовала себя нормально.

– А они знают, что со мной все в порядке?

– Два дня назад я сообщил им, что ты жив. Попытайся заснуть.