Шрифт:
— Плохая была слышимость? — давая сдачу, спросила Тоня. В ее голосе насмешливые нотки.
— Ты, конечно, все расслышала... — усмехнулся Сергей, наклонился к окошку и негромко добавил: — И зачем ты такую нехорошую профессию выбрала?
Те-ле-фо-нист-ка! Вы ведь не соединяете людей, а только разъединяете...
Он вышел на улицу и остановился у мотоцикла. Тускло светили большие матовые фонари. В один из них, с отколотой кромкой, задувал ветер, и белый шар басисто гудел, а внутри то гасла, то вспыхивала электрическая лампочка.
Сергей взглянул на мотоцикл и вздохнул: восемьсот километров разделяют их. Возможно, в каком-нибудь двухтысячном году это расстояние любой сможет преодолеть за несколько минут... Вспомнилась встреча с Лилей у главпочтамта перед самым ее отъездом в Москву. Лиля стояла у подъезда и читала письмо. Сергея поразило выражение ее лица: совершенно чужое и отрешенное. Такое лицо, наверное, бывает у человека, когда он отключается от действительности и не замечает ничего вокруг. Возможно, человек и не подозревает, что у него бывает такое лицо, какого в зеркале никогда не увидишь.
Когда она наконец заметила Сергея, это выражение мгновенно исчезло. Лишь в черных глазах ее что-то мутнело, медленно растворялось, но вот и они стали чистыми, спокойными.
— Это от Роберта, — просто и естественно сказала Лиля. — Помнишь, я тебе о нем рассказывала? Хочешь прочитать?
Если бы она протянула руку с письмом, возможно, Сергей и взял бы, но Лиля молча смотрела на него.
— Да нет, зачем же? —сказал Сергей. — Это ведь тебе.
Может быть, ему тогда показалось, что Лиля с облегчением разорвала письмо на мелкие кусочки и бросила в урну.
— Вот и все, — произнесла она. — Больше он писать мне не будет.
Сергей забыл и об этом письме, и о Роберте, а вот сейчас вдруг вспомнил...
Он завел мотоцикл, с треском убрал подножку и так рванул с места, что переднее колесо вздыбилось. На большой скорости, почти отвесно положив машину на дорогу, сделал немыслимый поворот и понесся по ночной пустынной улице. Прошелестели мимо каменные здания, блеснули впереди железнодорожные рельсы, и улица уперлась в переезд. Шлагбаум с красным фонарем преградил дорогу. Замедлив скорость и распластавшись на мотоцикле, Сергей проскочил под толстой полосатой перекладиной и вырвался на широкое загородное шоссе. Справа, ярко освещая путь, приближался товарный состав. Включив фару, Сергей щелкнул переключателем скорости и вихрем понесся в неохотно расступающуюся перед прыгающим мячиком желтого света ночную мглу.
3
Лиля опустила трубку, и на миг ее холодно улыбающееся лицо стало задумчивым. Пока она разговаривала с мужем, в светлой квадратной комнате с высокими зашторенными окнами было тихо. И эта тишина осталась. «Он такой чувствительный,—подумала она.— Наверняка обиделся. И невесть что вообразил...» Когда Лиля взглянула на мать и Роберта, сидящих за накрытым столом, лицо ее снова стало приветливым. И хотя всем было ясно, что она разговаривала с мужем, Роберт спросил:
— Муженек твой звонил?
Его насмешливый тон, наглая тонкогубая улыбка раздражали Лилю. Развалился на стуле и уплетает сочную андижанскую дыню. Белое семечко прилипло к красной губе, узкие черненькие усики мокрые, а захмелевшие глаза блестят, без стеснения нагло смотрят на нее…
— Муж, ну и что? — неприязненно взглянула на него Л и ля. — Какое твое дело?
Роберт поднял хрустальный фужер с красным вином, но пить не стал.
— Что ты злишься? — добродушно спросил он. Роберт по-прежнему не сомневался, что она все еще его власти. Ему теперь было бы удобнее приходить к ней на правах друга детства. Изредка осчастливливать. Замужняя женщина, никаких забот, хлопот...
— Лиля, подай, пожалуйста, яблоко, — попросила мать.
Роберт схватил вазу с фруктами и предупредительно поставил перед толстой, грузной женщиной с черными усиками в уголках губ.
— Спасибо, — улыбнулась она.
Когда-то Лилина мать, Капитолина Даниловна, наверное, была интересной женщиной, но теперь черты ее смуглого лица с круглым тройным подбородком расплылись, глаза поблекли, и невозможно было определить, какого они цвета. Мать и дочь были чем-то похожи, хотя с первого взгляда и трудно было обнаружить это сходство. Так налитое зеленое с розовыми боками яблоко отличается от желтого, перезревшего, с коричневыми пятнами тления, хотя и видно, что они выросли на одном дереве.
Ужин проходил скучно, чувствовалась натянутость. Лишь Роберт вел себя здесь как дома: с аппетитом ел роскошные среднеазиатские фрукты, запивая красным болгарским вином, отпускал свои плоские шуточки и первым звонко смеялся. Пышные кисти фиолетового и зеленого винограда лежали на цветном подносе, в вазе желтели сочные груши.
— Мой прекрасный Андижан!.. — лицемерно вздохнул Роберт. — В этом году так и не удалось побывать дома,..
— Мать так тебя ждала...
— Тетя Капа, у нас в этом году была практика, а потом всей компашкой махнули в Крым. Поглядите, как я загорел...