Хлопнула дверь палаты и я с трудом разлепила отяжелевшие веки.

– Майкл, нам не о чем говорить, - тихо сказала я.

– А я думаю иначе. Я знаю, что у тебя куча претензий, но для начала подумай вот о чем. Ты исчезла на пол года не попрощавшись, бросила своего сына, меня и собиралась умереть ради нашей дочери. Ты не поинтересовалась нужна ли мне такая жертва и хочу ли я детей, если рядом не будет любимой женщины. Милая, ты не устала решать за других в ущерб своим и чужим интересам?

– Я не решала за других!
– рявкнула я и скривилась.

– Неужели?
– вздернул левую бровь Майкл.
– Подумай хорошенько, а потом можешь меня колотить и мстить сколько влезет. Но если бы ты не сбежала, мне не пришлось бы искать тебя пол года, пробираться ночью в больницу и наша дочь не родилась бы первого апреля!
– и он вышел из палаты.

Что? Как это первого апреля? Это что, шутка? Черт! А ведь правда. Стоп. Наша дочь? Она выжила? А мой сын снова меня признает? Что там в прошлый раз говорил Бес? Кажется, что-то про гипноз. У меня двое детей, я жива и относительно здорова. Майкл все еще рядом, вот только...я жрать хочу!

Нажала кнопку вызова медсестры и потребовала пищи телесной. Пришел Березин с подносом. Я увидела ненавистные яблоки и молоко.

– Издеваетесь?
– округлила я глаза.

Он улыбнулся и кивнул.

– Это мне, а для тебя сейчас принесут нормальный обед.

Через минуту зашла медсестра и я со скоростью звука стала уминать картошку с котлетой и булочки со сладким чаем. Насытившись я разом подобрела и даже смогла улыбнуться.

– Рассказывайте, - попросила я.

– А что рассказывать? Дочь в порядке, быстро идет на поправку, к концу недели вынем ее из бокса. Кстати у тебя просто дар рожать в первых числах и на праздники. Сын первого сентября, дочь первого апреля.

– Не надо об этом, - застонала я.

– Не переживай. Первого января рожать еще хуже. Ладно, я не за этим пришел. У тебя теперь проблемы с сердцем и легкими. Еще месяц проведешь здесь, а потом отправлю тебя домой на строгую диету и ограничу физические нагрузки. Кстати, придется тебе сесть на снотворное и спать, как все нормальные люди по восемь часов в сутки. Легкие твои работают в пол силы, так что я выпишу лекарство и будешь следить за дыханием. Два раза в день на пробежку и специальная гимнастика, еще советую заняться йогой. И последнее, молочная железа у тебя не работает, так что кормить грудью тебе не светит. Обычно мы советуем нанимать кормилицу, но в данном случае лучше искусственное питание. Черт его знает, как Тисла отреагирует на чужое молоко.

– Тисла?

– Ага. Ее так Беседин называет, а вообще она Растислава, - улыбнулся Виктор Николаевич.
– И последний вопрос. На кой черт ты свалила из больницы?

– Что?
– выпучила я глаза.
– Что я сделала?

– Ясно. Мозг у тебя все таки набекрень. Ладно, спишем это на последствия клинической смерти...

– Чего?!
– взвыла я.

– Точно!
– стукнул себя по лбу доктор.
– Забыл сказать. Ты же почти восемь минут мертва была. Сердце отключилось. Еле откачали. Сейчас сделаем пару анализов и проверим, все ли нормально. Ну, все. Мне пора к пациентам, а тебе нужно отдохнуть.

Я до вечера каталась из кабинета в кабинет. Мне выдали каталку и Майкла в качестве движущей силы. Куча аппаратов и анализов, непонятных вопросов и дурацких проверок. Ближе к десяти я уже с ног валилась от усталости и это при том, что почти не двигалась!

Зато у меня была куча времени, чтобы все обдумать и основательно покопаться в памяти. И я все вспомнила! И как очнулась первый раз и как свалила из больницы и почему это сделала. За ужином спросила у сына почему он периодически называет меня по имени, посмеялась над своими страхами и сказала, что он может называть меня как хочет, лишь бы помнил, что я его мама. В итоге он стал звать меня "Мама Элис". Это довольно забавно и очень мило.

С Майклом я даже парой фраз не обменялась и это слегка напрягало. Но у меня не было ни сил ни желания думать еще и о нем. Я просто хотела спать. А потом не до того стало. У нас получилось что-то вроде поединка кто кого перемолчит и сдаваться первым никто не желал. Мы просто не разговаривали и все тут.

К концу недели выяснилась очень интересная вещь. Мозг мой работал правильно, но рывками. То есть я могла что-то сделать и тут же об этом забыть. Приходилось напрягаться, чтобы вспомнить, что я делала вчера. Зато если один раз вспомнила (причем обязательно сама, а не просто услышала чем занималась), то уже не забывала. Так что каждое утро начиналось у меня с пересказа самой себе о событиях прошлого дня. Со временем стало получаться все быстрее и легче, а через месяц в этом вообще отпала необходимость. Всегда знала, что мозг - это мышца и его нужно качать.

Дочку мне вручили в руки в субботу утром и больше я с ней расставалась. Тисла оказалась очень подвижной, активной и громкой. Ей все время было что-то нужно, все интересно и все важно. Покой и сон были забыты. Меня переселили вместе с малышкой в палату в мальчикам, чтобы я могла спать ночью, а Майкл бегал к хнычущему комочку.

Нас выписали из больницы, когда Славушке исполнилось два месяца. Не могу описать всю радость, испытанную мою при виде родного дома и встречающей нас Дашки. Потом был праздничный ужин и...радостные новости кончились.