– Ты только не отключайся, пожалуйста. При такой потере крови это опасно. Майкл...
– начала уговаривать я.

– Глупенькая, перепуганная лисичка! Не буду я отключаться, - улыбнулся он.
– Лучше бы шею мне размяла, болит жутко, - забавно, но даже в таком плачевном состоянии голос его не дрожал и был достаточно четким.

Я послушно переместила руку ему на шею и стала осторожно разминать напряженный мышцы, постепенно смещаясь к затылку. Беседин улыбнулся шире и прикрыл глаза. Хорошо, что мурлыкать не стал! С него бы сталось! А лисичку я ему еще припомню!

Через пару минут Бес опять отключился. Я сходила на кухню и выпила стакан вина, чтобы успокоиться. Вернувшись, обнаружила что Майкл дрожит. Черт! Теперь он мерзнет! Укрыла его одеялом. Убрала ненужное полотенце и села рядом, то и дело поглядывая на часы. Беседин еще пару раз приходил в себя, открывал глаза, говорил что-то по-французски и опять отключался. К приходу Эндрю температура опять поднялась и одеяло пришлось скинуть.

– Ты чего так долго?
– зашипела я на гостя.

– Пришлось в три разных аптеки заезжать. Потому что такой набор вызвался бы подозрения и меня загребли бы фараоны до выяснения. Хватит хипишить. Где он?

Я молча кивнула и повела Эндрю в спальню.

– И Майкл согласился спать в этом голубом раю?
– хохотнул мужчина.

– Это моя комната, - угрюмо буркнула я.

– А почему он голый?
– изумился Андрей.

– У него бедро распорото, - пояснила я, - пришлось раздеть, чтобы найти ранения. Ты что, голого мужчину не видел ни разу?

– Я за тебя волнуюсь, вообще-то!
– ой, какая трепетная забота о моей нравственности!

– Я сына родила! Думаешь от сквозняка залетела?
– разозлилась я и перешла к делу: - Где лекарства?

Я порылась в торжественно врученном мне пакете. Нашла лекарство от столбняка и антибиотик. Вколола их по-очереди. Бес даже вздрогнул. Опять отключился. Ладно, что у нас там дальше? Промыть рану. Открутила крышку от перекиси водорода и щедро плеснула ему на руку. Майкл вздрогнул и застонал. Жидкость шипела и радостно впитывалась в простынь грязной лужицей.

– Тише, не дергайся! Это всего лишь перекись!
– отдернула я Беса, когда он попытался сесть.

– Предупреждать надо!
– недовольно буркнул он.

– Хорошо, я буду с тобой все время разговаривать, - Андрей хихикнул, а я вдруг разозлилась: - Эндрю, иди лучше на кухню! Не стой над душой! В холодильнике найдешь, что поесть. Разогреть не забудь!

– А меня покормить?
– возмутилось раненая особь мужского пола, еще совсем недавно боявшаяся отравления и ожирения.

– А тебе глюкоза. Что бы не жаловался, что я тебя отравила!
– мстительно заявила я.

– Из твоих рук я готов даже яд пить!
– и снова попытался сесть.

– Майкл!
– я положила руки ему на плечи и надавила.
– Не дергайся. Дай обезболивающее вколю, - быстренько набрала лекарство в шприц и обколола рану на руке.
– Так, а теперь скажи, если будет больно и я добавлю лидокаина. Чувствуешь что-нибудь?
– приложила отваливающийся кусок мяса к руке, он только что-то невнятно буркнул.
– Отлично. Можно шить. Раз стежок...два стежок...

Меня сейчас стошнит! Закусила губу до крови, чтобы сдержать рвотный позыв и сосредоточилась на ране. Старалась дышать чаще и думать меньше. Завязала последний узелок.

– Все. Всего четыре стежка. Сейчас забинтую и бедром займемся, - снова погладила его по голове и крикнула: - Эндрю! А ты нитки какие купил?

– Сказали, что они сами рассасываются, чтобы потом за животным не бегать и не мучить его кучей лекарств. Типа зашили, забинтовали, через неделю размотали, узелки убрали и все, - ответил он, входя в комнату.

– Это хорошо. Ты бинтовать умеешь? Помоги. А то я тут такого наворочу со страха!

Мы быстренько перебинтовали рану и перевернули Беса набок. Я достала еще четыре ампулы лидокаина и принялась обкалывать рану на бедре.

– Так больно?
– ткнула пальчиком рядом с раной.

– Нет, - сквозь зубы выдавил Майкл и поморщился.

Я повторила процедуру. Результат тот же. С четвертой попытки получилось и я стала накладывать швы. В этот раз было легче. Привыкаю?