А штаны с меня когда исчезли? Опять эта мокрая тряпка! Хотя...да, детка, вот так хорошо! Чуть не начал мурлыкать от удовольствия.

А как я на животе оказался? Черт, больно! Я что, еще и в ногу ранен? Да, ранен! Бедное мое бедро. Бедро? А артерия не задета? Нет, боль с внешней стороны и не глубоко. Это хорошо.

О, я опять на спине и дышать сразу легче стало. Вот, если бы она меня еще и не тормошила. Что?

– Майкл, пожалуйста! Где твой телефон?
– и сколько тревоги в голосе!

Лисичка, ты что, хочешь и его потаскать и помыть? Зря, он чистый. Я его под козырьком оставил в машине...эй, куда побежала? Я же еще ничего не сказал! Или сказал? Черт! Сказал! Опять шаги и звонкий голосок моей девочки:

– Эндрю, это Элис...да...нет, все в порядке...почти. Эндрю! Мать твою, я языка не знаю! Мне нужно, чтобы ты приехал, но по дороге заскочи в аптеку...да...сейчас...так, глюкоза, перекись водорода, бинты, иголка, нитка...нет, для человека! Скажи, что собака ухо порвала! Капельницу купи и шприцов на пять кубиков, антибиотик какой-нибудь...ага, пластырь надо будет...и этот...как его? Лидокаин купи. А ты хочешь, чтобы я его на живую штопала?..нет, но я умею. Черт, Эндрю! И как ты это объяснишь?! Да? А вот я так не думаю! Чтобы через двадцать минут был здесь с покупками, а не с мясником! Я к нему никого не подпущу!

У, какая ты у меня грозная. Так, стоп! Штопать? Капельница? Она что, в доктора поиграть решила? А пациент кто? Я не хочу быть ее игрушкой! Само заживет! Ну, подумаешь пара шрамов останется. Переживу! А Элис в качестве доктора могу и не выдержать. Но кто меня спрашивает?

Чего ты меня по голове гладишь? Я не маленький и мне не больно! Плакать не буду. Чего это на щеках мокрое? Открываю глаза. Нет, точно не я плачу. А почему мокро? О, а лисичка почему плачет?

– Ты только не отключайся, пожалуйста. При такой потере крови это опасно. Майкл...

Глупенькая, перепуганная лисичка! Не буду я отключаться. Лучше бы шею мне размяла, болит жутко. Да, вот так...я что, опять вслух сказал? Возможно. Она ведь массирует мне шею. И затылок. И не плачет больше. Может еще попросить ее не тыкать в меня иголками? Хотя...черт с ним, пусть штопает. Лишь бы не уходила. Так приятно, когда она ко мне прикасается. От удовольствия даже глаза прикрыл.

О, Андрюха. А ты когда здесь появился? А чего рожа недовольная? Нет, скорее, удивленная.

– А почему он голый?
– кто голый?

– У него бедро распорото, - малышка, у тебя лучший голос в мире!
– Ты что, голого мужчину не видел ни разу?

– Я за тебя волнуюсь, вообще-то!
– а чего за нее волноваться? Я рядом, значит с ней все будет в порядке.

– Я сына родила! Думаешь от сквозняка залетела?
– и голосок такой недовольный.
– Где лекарства?

Шелест пакета, бормотание и...черт! Что она делает?

– Тише, не дергайся! Это всего лишь перекись!
– предупреждать надо!
– Хорошо, я буду с тобой все время разговаривать, - согласилась она. Пора завязывать вслух мысли излагать, а то договорюсь...
– Эндрю, иди лучше на кухню! Не стой над душой! В холодильнике найдешь, что поесть. Разогреть не забудь!
– а меня покормить?
– А тебе глюкоза. Что бы не жаловался, что я тебя отравила!
– буркнула она.
– из твоих рук я готов даже яд пить!
– Майкл! Не дергайся. Дай обезболивающее вколю, - она повозилась немного и я ощутил несколько легких уколов в плечо.
– Так, а теперь скажи, если будет больно и я добавлю лидокаина. Чувствуешь что-нибудь?
– хочу спать и жрать!
– Отлично. Можно шить. Раз стежок...два стежок...
– открыл глаза и стал наблюдать за ее лицом.

Элис закусила губу до крови и даже не заметила. Лобик наморщила и дышит как-то судорожно. Боится? Малышка, все отлично. Только не молчи.

– Все. Всего четыре стежка. Сейчас забинтую и бедром займемся. Эндрю! А ты нитки какие купил?

– Сказали, что они сами рассасываются, чтобы потом за животным не бегать и не мучить его кучей лекарств. Типа зашили, забинтовали, через неделю размотали, узелки убрали и все.

– Это хорошо. Ты бинтовать умеешь? Помоги. А то я тут такого наворочу со страха!

Они повозились минут пять, а потом перевернули меня набок. Бедро она обкалывала трижды. Все никак не отпускала боль. Я, конечно, говорил, что ничего не чувствую, но она как-то понимала, что я просто терплю. Наверное, я морщился. А может, по глазам видела. Не знаю. В итоге я вообще ногу чувствовать перестал. Она наложила семь швов и забинтовала. Я опять оказался на спине.

– Сейчас поставлю тебе капельницу. Только не дергайся. Я очень плохо ловлю вену.

– Давай я, - предложил Эндрю.