Сонни наклонился к нему и понизил голос, чтобы девушки не слышали их:

— Ты слыхал о Серже Виттгенштайне?

На Дрю этот вопрос, казалось, произвел впечатление.

— Игрок в карты? Конечно, слыхал.

— Он создает фонд в акционерной компании «Америкэн хотел». Собирается возглавить его и сорвать приличный куш. Дело верное. Он продает акции по пятьдесят тысяч за штуку. Если тебе интересно, я могу представить тебя ему.

— А где это, черт побери, ты встретился с Сержем Виттгенштайном?

— В клубе «Хотча». Он там бывает практически каждый вечер, играет в покер в задней комнате. Игрок он паршивый — я на днях выиграл у него двести баксов.

— А тебе что в этом деле светит?

— Два процента с каждого привлеченного мной инвестора.

— Приличные деньги. Поэтому ты стараешься втравить в это своего старого соседа по комнате? Ну спасибо, Сонни. Ты — настоящий друг. В следующий раз, когда мне захочется, чтобы мне перерезали горло, я обязательно позвоню тебе.

— Послушай, Дрю. Виттгенштайн — шустрый малый, но, согласись, он дьявольски умен и сделал миллионы на Уолл-стрит. Что плохого в том, что ты просто встретишься с ним?

Дрю выдохнул колечко дыма, которое лениво поплыло в голубом сиянии прожектора, направленного на Принсесс Вайкена. Он был высок, по-атлетически подтянут, смазлив, черные волосы с пробором посередине блестели от бриолина. На нем был обтягивающий смокинг, сшитый у братьев Брукс, его булавки и запонки были приобретены у фирмы «Блэк, Старр и Фрост». Дрю выглядел как молодой самоуверенный уоллстритовец, он это знал и упивался этим. А молодые самоуверенные уоллстритовцы не имеют привычки уклоняться от встреч с типами наподобие Сержа Виттгенштайна.

— Я увижусь с ним, — наконец сказал Дрю. — Черт побери, у меня просто слабость к мошенникам!

— Серж Виттгенштайн — не мошенник.

— Кто бы говорил!

— Если Сонни получит приличную работу, ему не надо будет все время суетиться, — сказала Милли, глядя в зеркальце компактной пудры. «Милли всегда смотрится на себя, — подумал Дрю, — в ресторанах, кино, театре или, как сейчас, под светофором». Они ждали, когда красный свет сменится зеленым. Дрю вез ее домой в Саттон-плейс в своем спортивном «мерседес-бенце» песочного цвета.

— Сонни — болван! — бросил Дрю.

— Мне понравилось в клубе. Ты меня возьмешь туда еще раз?

Вместо ответа Дрю нажал на газ, и машина рванула через перекресток. Милли удивилась его плохому настроению, потом в последний раз глянула на свое отражение, проверив тени над левым веком. Все говорили, что эта двадцатитрехлетняя стройная блондинка — сногсшибательная красотка, но Милли предпочитала лишний раз убедиться в этом самой.

Через десять минут Дрю остановил машину перед домом ее родителей в Саттон-плейс. Отец Милли был одним из известнейших нью-йоркских хирургов.

— Если хочешь, зайдем к нам, выпьем, — предложила она.

— Нет, спасибо. Я еду в деловой центр.

Он вылез, обежал машину и открыл дверцу для нее. Стояла теплая апрельская ночь, на Милли была легкая накидка.

— Ну, зайди хоть на несколько минут, — настойчиво повторила она.

— А зачем? Мы пообнимаемся немного, а потом ты скажешь, что тебе надо ложиться спать. У меня есть дела поинтереснее этого.

Она была уязвлена его холодной дерзостью.

— С тобой так хорошо, Дрю. Ты такой романтичный. Вальсы Штрауса, свечи, произведения искусства.

— Если тебе нужны вальсы Штрауса, поезжай в Карнеги-холл. Пошли, я провожу тебя до двери.

Он хотел взять ее за руку, однако она оттолкнула его:

— Чего ты ждешь от меня? Я не могу спать с тобой!

Дрю пожал плечами:

— Ладно, оставайся девственной весталкой. Увидимся как-нибудь в городе, Милли.

Он сел в машину.

— Иди к черту! — в ярости вскричала она. — Самодовольный ублюдок!

— С тобой было очень приятно, Милли. Может быть, Сонни ван Клиф возьмет тебя с собой в следующий раз.

Он рванул свой «мерседес», окутав Милли облаком выхлопных газов.

«Это уловка, — подумала она, — одна из его гадких, хитрых уловок, чтобы заставить меня приползти к нему. Так вот, я не приползу!»

Клуб «Хотча» находился в Гринвич-вилидж на расстоянии полквартала от Вашингтон-сквер, недалеко от итальянского ресторана матушки Бертолотти, на крыше которого Джон Рид написал свои «Десять дней, которые потрясли мир». Было около трех часов ночи, когда Дрю припарковался и вошел в бар, где торговали из-под полы спиртными напитками. Он увидел Сонни ван Клифа и подошел к нему.