Блант разлил остатки шампанского по высоким бокалам, аккуратно поставил бутылку под стол и поднял свой бокал:

– Ну, давайте! За Грэхем и наше великое будущее…

Звякнул старинный хрусталь. Выпив, Ярро бросил в рот пару ягод и поднялся:

– Мне очень жаль, господа, но неотложные дела требуют моего присутствия в городе. У меня тут тесные отношения с местной администрацией, и эти олухи призывают меня по любому поводу – то ли у мэра проблемы с желудком, то ли у мэрии проблемы с канализацией. Так что… с утра я буду в полном вашем распоряжении. Если вам угодно остаться на ночь в моем доме, то слуги имеют на этот счет соответствующие инструкции – если же нет, я буду ждать вашего зова завтра утром. Отдыхайте, господа…

Советник вежливо поклонился и растаял во тьме. Вместо него появился осанистый седой мажордом с блокнотом в руках.

– Господам будет угодно продолжить ужин? – пропел он.

– Да, – ответил Торвард, – но только в сопровождении нашей свиты. Приведите сюда моих людей и распорядитесь насчет соответствующего количества закусок.

– Рад служить, милорд, – с достоинством поклонился слуга. – Может быть, приказать женщин? Игры?

– Давай девок! – взмахнул рукой Ровольт. – Как они у вас тут?

– Милорд останется доволен, – уверил его мажордом, исчезая.

Энджи прыснула. Ровольт покосился на нее с недоумением и гордо выпятил грудь, затянутую в мягкую синюю кожу:

– Я что, похож на евнуха?

– Н-нет, – засмеялась девушка, – не похож, слава Богу. Просто я тебя таким еще не видела. Прямо бандит в кабаке. Девок! – воскликнула она, копируя интонацию полковника.

– Это ерунда, – сообщил ей Торвард. – Ты плохо знаешь лорда Ровольта, хе-хе-хе! Счас он угрызет килограмма два этого винища, вот тогда и начнутся радости жизни!

На ведущей под навес дорожке послышались веселые голоса парней: разговор шел на немецком, и Торвард почти ничего не смог понять – но Ровольт, разобравший пару фраз, сально осклабился и потянулся к графину с вином.

Сперва появились слуги, несущие легкие кресла и подносы. Следом за ними под навес вошел хохочущий Шрайвер:

– Милорд, а почему эти болваны не дают нам ничего спиртного?

– Потому что свиту поить не положено, – сурово ответил Торвард. – Садитесь, обалдуи, сейчас выпьем. Если понажираетесь, я уж как-нибудь довезу вас до корабля.

– А с утра – под арест, – добавил Ровольт, отправляя в рот содержимое своего бокала.

По дорожке дробно застучали каблучки дамских туфель, и в мягком свете цветных плафонов появилось тонкое лицо юной черноволосой девушки:

– При-ивет! К вам можно?

– Можно-можно! – замахал руками Ровольт. – Заходите, мы вас ждем!

Девушек было пять – все как на подбор молоденькие и темноволосые. Застенчиво хихикая, они расселись на коленях охранников, а расстегнувший мундир Ровольт принял сразу двух. Торвард деланно вздохнул и подлил Энджи вина.

– По-моему, нам пора сматываться, – шепнула она.

– Я хочу немного выпить, – ответил Торвард. – Не волнуйся. Я посижу еще чуть-чуть, и вернемся в катер.

Они бродили по узким улочкам светлого городка, заглядывали в небольшие кабачки, в которых гуляли экипажи всех шести кораблей, останавливались, чтобы потолковать с простодушными и словоохотливыми местными жителями. Вечер шел к концу. К закату они вышли на широкий пустырь, заканчивающийся крутым обрывом – обрыв разделял верхнюю и нижнюю части городка, – и уселись на влажноватую бирюзовую траву, любуясь золотой полосой уходящего солнца на горизонте.

– Ни на что не похоже, – сказала Энджи, – но здорово. Кто бы мог подумать, а! Я, простая девчонка, удравшая из дому в поисках приключений на свою задницу, – увижу закат на планете, до которой не долетел бы ни один земной корабль!

– Корабль, – хмыкнул Торвард, – какие это корабли… так, орбитальные мыльницы. Хочешь вина?

– Давай. – Энджи взяла из его рук объемистую флягу в потертом чехле и отвинтила пробку. – Знаешь, трудно к этому привыкнуть. Ребятам, например, до сих пор снятся земные сны. Военные…

Королев глубоко затянулся ароматной длинной сигарой, задумчиво выпустил дым через ноздри.

– На Земле я вычитал в какой-то газете одно утверждение, поразившее меня своей точностью… остротой, что ли: репортер называл мафию «теневым правительством». И это вашу-то мафию! Что ж тогда можно сказать об аврорских кланах, которые контролируют половину Окраинных Миров и плевать хотели и на налоги, и на свое правительство?

– У нас, в России, это называли «теневой экономикой», – ответила Энджи, – и размах этой экономики был далек от того, что ты видел в Европе. Но здесь… да-а, до здешнего уровня даже России далековато. Если честно, я и представить себе не могла такого уровеня разложения. Что, в Империи было то же самое?