Придя в себя, я вылезла из пещеры и ещё несколько недель заряжала экзокостюм, изучая местную растительность. Мне довелось увидеть несколько странных травоядных размером с руку. Они были почти лысыми и молниеносно исчезали в земле, прокапывая ямы. Я бы предпочла зажарить одного из них, но побоялась, что в одно прекрасное утро меня окружит целая стая. Продвигалась я небрежно - впереди ещё сотни километров.

За одним из деревьев лес резко кончился. Навигатор отчитался, что пшеничный луг имел ровную, прямоугольную форму и какое-то квадратное строение в самом центре. Вооружившись ножом, я двинулась к нему про себя моля высшие силы о самой примитивной ступени развития аборигенов. К моему сожалению, в сердцевине поля находилась небольшая глиняная постройка с соломенной крышей во дворе которой кто-то колол дрова. Подкравшись максимально близко, я разглядела чернокожую женщину в длинном, тряпичном платье. Она была выше меня ростом и не имела характерных негроидной расе людей черт лица. Волосы её были прямы и собраны в косу, ноги босы. Крепкими руками она ловко управлялась с топором, пока в доме позади неё раздавался праздный гул. У дверей хижины, на горке из досок сидел мальчик лет семи. Рядом с ним, туго привязанный верёвкой к деревянному столбу, бородатый мужик чистил картошку.

Молча пройдя мимо и выйдя из колосьев, я активировала функции экзокостюма и невзирая на слякоть, буквально понеслась вперед, подальше от обжитого места.

Последующие несколько недель, система помогала мне с повторами предполагаемого варианта местного языка. Впереди снова начинались поля - огромные разноцветные блоки. Обойти их просто так было невозможно, да и не к чему - там росли плодоносящие деревья. Крадучись и запасаясь едой, я старалась мысленно себя успокоить. Все-таки тут были развитые люди. Не охотники, не собиратели... Пшеничное поле это ведь не лёгкое мотыжное производство, да и глинные дома - не пещеры. У таких вместо охотничьих обществ могли быть военизированные группы. Свои законы, свои устои, кто знает, насколько человечные. Проходя через луга и плантации, мне уже не второй и не третий раз встречались хижины. И это было бы не так страшно, если бы у каждой двери, подобно сторожевой собаке, на веревке не сидел один, а бывало и двое мужчин. Иногда они делали что-то по хозяйству, но чем дальше я продвигалась, тем бессмысленней становилось их времяпровождение. Последний вовсе спал на земле, пока женщина в поту косила траву.

От поедания яблока меня отвлёк сторонний шум. Черная тень промелькнула между деревьев у реки. Бросив еду, я надела шлем и спряталась за камень. Система зафиксировала учащенное сердцебиение, быстрые шаги и последующие брызги. С кашлем войдя в воду, неизвестный дико заорал. Решив, что тот в опасности, я выглянула из-за камня, но, не увидев никаких внешних признаков врага, снова спряталась. Наверное, лежащего на боку гуманоида попросту сжирали пираньи на мелководье (хотя мне не показалось, что в ручье водилась рыба). Это был мой шанс, пусть не препарировать иноземца, но хотя бы изучить структуру его тела. Просканировав ближайшие сто метров, я немного успокоилась и покинула укрытие, когда крики прекратились. Гуманоид лежал без сознания, рукой прикрывая лицо. Торопливый ручей бил ему в спину. Как я и предполагала, никакие рыбы в сцене не участвовали, он просто залетел в воду с изодранными в кровь ступнями и повалился, теребя другие свежие раны. Полоска аллергена дала отрицательный результат на заболевания, но и дураку было понятно, что иноземец скоро отойдёт на тот свет. На запястьях и шее следы от зажимов уже гноились, голова была пробита, в боку торчала стрела. Её вид на секунду вызвал приятные ассоциации - на Новой Земле ещё не изобрели стрелковое оружие.

Гуманоид был не совсем таким, как люди с плантаций. Рыжеволосый, менее крепкий, без бороды и с железной серьгой в левом ухе. Скорее мулат, чем чернокожий. Мне вспомнился Деррик после его первой неудачной вылазки - загорелое лицо всмятку, грудь в крови, руки трясутся. Да, по сути, чужеземец выглядел как обычный человек после нападения. Перевернув на спину, я задрала его тряпки, обмотанные вокруг талии. Открыла рот, чтобы рассмотреть зубы. Приподняла веки. Такие могли жить под куполом в каком-нибудь другом городе.

– Ну, и ну, - поднялась с колен.

Никак раб беглый. Дожил до тридцати на верёвке и решил попытать счастье в лесах. Его можно было понять. Если здесь царил матриархат, о котором нас предупреждали, мужикам приходилось несладко. Когда я развернулась, чтобы продолжить путь, мужчина неожиданно схватил меня за голень.

– "Стой", - прохрипел на своем языке.

Я замерла, повернув голову на голос. Гуманоид смотрел на мой шлем во все глаза, игнорируя ярко палящее в его сторону солнце. Железная серьга мерцала среди его волос подобно драгоценному камню. Со лба, заливая глаз, текла кровь.

– "Стой", - повторил.

Не было повода волноваться. Экзокостюм мог выдержать не один рукопашный удар, а снять его у аборигена мозгов не хватит. Экипировка обхватывала слой кожи пятисантиметровым панцирем, снаружи я больше походила на робота, чем человека.

Я развернулась, соглашаясь на контакт, но это было все, что человек хотел мне сказать. Попытавшись охватить мою ногу сильнее, он пискнул и забился в судорогах. При каждом гортанном вопле мышцы его живота сильно сокращались. Не жить ему, как не посмотри.

Вернувшись на берег, я подобрала яблоко и некоторое время держала его в руке. Сложно уйти, когда знаешь, что человек не желает тебе зла. Что он - жертва. Но какое право я имела вмешиваться в местные события? Было ли это разумно, помогать случайному встречному, умирающему в лесу? Снова придя в себя, мужчина что-то бормотал, пока я возилась с медпаком. Лицо у него блестело от пота, на висках пульсировали вены. Но даже если бы он был трижды при смерти, я бы смогла вернуть ему жизнь.

Когда я достала инъектор, гуманоид внезапно затих. Закрыл глаза и усмехнулся, кривовато и облегченно. Получив укол, немного помолчал, но совсем скоро вскрикнул, дернувшись от прокатившегося по организму транквилизатора. Смотря на меня, он скалился, шипел, сжимал кулаки, как какое-то дикое животное, но то и дело падал щекой на мель, ведь мышцы всего тела потихоньку расслаблялись. Почти беспомощного, я оттащила его на траву и начала обрабатывать раны. Гуманоид шумно дышал, будто испытывал боль, но я-то знала - это все из-за неизвестности. Вскоре мужчина вырубился сам.