— Точно, — согласился я. — Не повредит.

Я вошёл в квартиру… и вздрогнул. Что-то низко загудело.

Спокойно, сказал я самому себе, это просто холодильник. Здесь никого нет. Никто тебе не угрожает. И не угрожал.

Кроме Иена.

Я пересёк комнату и рухнул на диван в полном изнеможении. Закрыл глаза — и увидел лицо Иена. Испуганное, искажённое болью. Он просил спасти его.

И я спас. Ну почему он не сказал мне правду?

Надо расслабиться. И тогда все видения исчезнут.

В комнату беззвучно вплыла чья-то фигура.

— Лесли! Ты мне кажешься?

— Нет, — рассмеялась она. — Просто я вошла без спроса.

Лесли улыбалась, но её серые глаза оставались серьёзными. На ней было зелёное платье, тёмные волосы обрамляли нежный овал лица. Просто красавица.

— Я слышала про Иена, — сказала Лесли. — Как ты?

— Уже нормально. — Я подошёл к ней. — Но ты правда здесь? Ты мне не мерещишься?

Она, не отвечая, мягко поцеловала меня в губы.

— Ну что? Почувствовал поцелуй? Или тебе это только кажется?

— Мне всё равно.

Я обнял её за талию и поцеловал в ответ.

Бобби Ньюкирк, опершись одной рукой о дверцу, прижал к шкафчику Ронни Митчелл.

— Эй! — возмутилась она. — Отпусти меня, Бобби!

Он улыбнулся ей той неотразимой улыбкой, которую долго репетировал перед зеркалом. От этой улыбки таяли девичьи сердца.

— Попалась.

— Пусти!

Ронни вырывалась. Но она была маленькой, хрупкой, миниатюрной. И у нее не хватило бы сил сдвинуть его с места.

Все так же улыбаясь, он наклонился и поцеловал ее.

Она ответила на его поцелуй. Он знал, что так и будет.

Потом она, упершись кулачками в широкую грудь в бордовой с белым футболке с монограммой школы Темной Долины, снова попыталась оттолкнуть его.

Он захохотал и посторонился, пропуская ее.

— Нахал, — кокетливо бросила она, убирая со лба рыжий завиток волос.

— И тебе это нравится, — парировал Бобби. Ронни одернула зеленую футболку.

— Прошлой ночью было здорово, — робко проговорила она, опуская глаза. Усыпанные веснушками щеки ее зарделись.

— Конечно, — сказал Бобби, разглядывая свое отражение в зеркале дверцы шкафчика. — Ты прелесть, детка.

— Не называй меня деткой, — сказала Ронни. — Ненавижу, когда меня так называют. Это пошло.

— Хорошо, детка.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Ронни уклонилась.

— Люди же смотрят! — шепнула она.

— Ну и что? — Бобби пожал широкими плечами. — Пусть завидуют. — Он снова бросил взгляд на свое отражение и зачесал назад пряди прямых белокурых волос. — Мне нужно бежать.

Ронни вскинула на плечо рюкзак.

— Куда ты идешь?

— Так, по делам.

Бобби улыбнулся, снял с плеча девушки приставшую ворсинку и положил на ее веснушчатый нос.

Ронни сдула ворсинку.

— У меня тренировка, — сказала она, посмотрев на часы, висевшие у них над головами. Три двадцать. — Встретимся после?

Бобби помотал головой. Он отвернулся от нее и окинул взглядом почти пустой коридор.

— У меня тоже занятия. Я заскочу позже, лады?

Бобби направился к двери музыкального класса в конце коридора. Он шел уверенной, пружинистой походкой, зная, что Ронни провожает его взглядом.

Он был уверен, что она восхищается им.

— Позвонишь вечером? — крикнула ему вслед Ронни. В голосе ее звучала мольба.

— Может быть, — буркнул Бобби, не оборачиваясь.

Ему нравилась Ронни. Она была самой красивой девушкой из всех, с кем он встречался. Миниатюрная, рыжеволосая, веснушчатая — на вид ей можно было дать не больше двенадцати. Но она была что надо. Прикольная.

Почему он обхаживал ее? Потому что она была единственной девушкой из группы поддержки «Тайгере», с которой он еще не встречался. А он хотел поставить абсолютный рекорд, внеся в список своих побед и Ронни.