Глава 21

Войдя во двор, Глеб услышал злобное рычание и грохот тяжелой цепи, на которую был посажен Пиф. Пес, обнажив клыки, тихо рычал на него, но дотянуться не мог – мешал ошейник, ограничивающий теперь его передвижения по двору. Глеб остановился и присел перед сердитой собакой на корточки.

– Тише, Пиф. Ты что, меня совсем не помнишь? – Судя по звонкому лаю в ответ, Пиф помнил только веник из роз, хлещущий его по морде.

– Ну, с цветами я тогда погорячился, согласен, но ты мне штаны порвал – мы квиты. Пиф, давай мириться, мы теперь будем постоянно встречаться.

Пиф перестал лаять, но когда Глеб протянул ладонь, чтоб его погладить, он попытался снова его укусить.

– Ладно. – Он поднялся на ноги. – Продолжим в следующий раз.

Он вошел в дом и постучал в комнату Оксаны.

– Малыш, давай поговорим.

– Оставь меня в покое, Глеб. – Послышалось из-за двери.

– Оксана, нам нужно объясниться.

Дверь распахнулась, и девушка возникла на пороге. Она была не просто сердита, кажется, она была в бешенстве.

– Глеб, скажи, когда до тебя дойдет, что я не хочу тебя слушать? Без тебя мне было хорошо и спокойно. Но вот заявился ты и превращаешь мою жизнь в какой-то кошмар. Не хочешь уезжать – черт с тобой, но предупреждаю: если не оставишь меня в покое, если будешь продолжать меня преследовать, я уеду туда, где ты меня не найдешь. Или, вообще… заявление напишу….

Глеб не смог сдержаться и громко хохотнул, услышав эти угрозы.

– Чего смеешься? Думаешь, твой друг Вадим из любой передряги сможет тебя вытащить?

– Конечно! – Самодовольно заявил он в ответ.

– Я тебя предупредила, Глеб. Не уедешь ты - уеду я.

Она, развернувшись, снова скрылась в своей комнате.

До вечера они не разговаривали друг с другом. Оксана даже к ужину не вышла, заявив, что не сядет с Глебом за стол. В общем, обидевшись на весь мир, Оксана так и не вышла из комнаты. Уснула она поздно. Когда в доме воцарилась сонная тишина, девушка, наконец, прошмыгнула на кухню и в темноте и одиночестве всухомятку проглотила пару бутербродов, искренне желая Глебу всяческих неприятностей в скором времени.

Утром она проснулась поздно и, как ни странно, в хорошем настроении. Ночью ей снился какой-то приятный сон, и совсем не беспокоили грустные мысли. Потянувшись и улыбнувшись сама себе, Оксана вскочила с кровати и подошла к окну – на улице светило солнце, а небо было чистое-чистое, ни одного облачка на горизонте, и такое ясное, каким оно бывает только весной.

Напевая, девушка вышла из комнаты и увидела, как Серафима Петровна сидит за столом на кухне и раскладывает пасьянс.

– Доброе утро, бабуль! – Она обняла бабушку и поцеловала ее в щеку.

– Доброе. – Не отвлекаясь от своего занятия, ответила старушка. – Завтракать будешь?

– Буду. – Оксана уже наливала себе кофе.
– А где твоя рабочая сила и мужские руки? Чуть свет, уж на ногах?

– Ничего себе «чуть свет». – Усмехнулась бабушка. – Ты время видела?

– Значит, вы с Глебом уже завтракали?

– Угу.

– И чем же ты его озадачила, бабуль? Чем он сейчас занят? Мне нужно знать, чтоб с ним случайно не столкнуться.

– Не столкнешься. Глеб уехал. – Серафима Петровна наконец подняла на нее глаза.

– Как уехал? – Оксана села на табурет. – Куда?

– Куда-куда? В город, конечно. Куда ему еще можно поехать? Странные вопросы задаешь.

Оксана попыталась улыбнуться и обрадоваться этой новости – он уехал, наконец-то! И уговаривать долго не пришлось. Как она и говорила, он совсем не изменился. Черт…. Радоваться не получалось, в горле образовался странный комок, а в залитой солнцем кухне стало вдруг холодно и неуютно. Отчего такая реакция? Она же так этого хотела. Никаких тебе больше посягательств и приставаний, никто глаза мозолить не будет… Видимо, это было чувство разочарования – продержался-то он всего лишь день! Дольше ездил туда-сюда.

– Детка, там, в кастрюльке оладушки, твои любимые….

– У меня аппетит пропал. – Оксана взяла полотенце и пошла умываться.

Весь день Оксана думала о Глебе, пыталась разобраться в себе, почему его отъезд так сильно ее расстроил. Потом стала вновь на него злиться, потом на себя. Казалось, что ее снова обманули и предали.

Когда вечером, задумавшись о чем-то, Оксана мыла посуду, дверь скрипнула, и знакомый голос радостно поприветствовал бабушку. От неожиданности стеклянный стакан выскользнул из ее рук и, ударившись о раковину, разбился на мелкие осколки.

– Вот черт…. – девушка смотрела на порезанный палец, на котором уже проступила капелька крови.

– Ты что чертыхаешься?

– Я порезалась.

– Где? – Глеб шагнул к ней и внимательно осмотрел ее руку. – Иди, Оксан, я закончу.

– А ты разве не уехал? – Девушка послушно отодвинулась в сторону.

– Уехал… - он непонимающе смотрел на нее. – И приехал. Тебе Серафима Петровна не сказала? Я ей за мазью для спины ездил.

Оксана с подозрением посмотрела на старушку, бабушка ответила совершенно невинным взглядом и продолжила умиляться заветной баночке с импортным снадобьем.