Шрифт:
– Женюсь…. – рассмеявшись и наполняя рюмки, стоящие на столе, за которым сидели друзья, продолжил Глеб.
– Нет, жениться не буду.
– А что так?
Вадим пожал плечами и промолчал.
– А я скоро женюсь. – Глеб опрокинул рюмку крепкого алкоголя.
– А что так не весело?
– Разве? Я, на самом деле, очень рад. Девушка, моя невеста, она красива, умна…богата.
– Ого, Глеб!
– Хохотнул Вадим.
– Ты никак альфонсом заделался?
– Да ладно тебе. Завидуй молча.
– Я не завидую. С чего ты взял?
– А что плохого, Вадь? Я хочу в жизни чего-то добиться, я не хочу жениться только по-любви и всю жизнь околачиваться по съемным квартирам и общежитиям…. Прости. – Глеб понял, что сморозил лишнее, но Вадим либо не обратил внимание на его слова, либо притворился, что не заметил их.
Друг прикурил сигарету и откинулся в кресле.
– У тебя есть квартира, лицемер…. Даже две, ты богач, дружище.
– Да, точно…. Ну, все равно. Такие девушки как Алла обычно не обращают внимание на таких как я, понимаешь?
– Но обратила ведь. Ладно, я понял. – Вадим поднял руку, видя, что Глеб уже открыл рот, чтоб ответить ему что-то. – Ты все решил, и переубеждать тебя не буду. Как говорится, цель оправдывает средства.
– Ну, я к ней неравнодушен. И, вообще, кто бы говорил…. – Глеба начинал раздражать этот бессмысленный разговор. – Что-то я не заметил тут у тебя нежно-любимой женушки. Ты, как я погляжу, холост.
– Потому и холост… - Вадим снова наполнил рюмки – что не хочу связывать свою жизнь с какой-нибудь встречной-поперечной. Все, проехали, давай выпьем тогда за тебя и твою невесту. Совет да любовь.
– Совет да любовь…. – как эхо повторил Глеб, глядя в свою рюмку, словно на ее дне в самом деле можно было найти истину.
Почему-то ему вдруг представились испуганные глаза Оксаны, когда она увидела его сегодня утром. Ее приоткрытые губы, тонкие руки, прижимающие к груди махровое полотенце, румянец на щеках от прилившей к ним крови.
– Глеб…. – Позвал его Вадим, заметив, что друг хмуро уставился в свою рюмку. – Глеб!
– А?
– Ты чего там разглядел? Будущее свое?
Глеб, не ответив, выпил и со стуком поставил рюмку на стол.
Вечером Глеб вернулся домой слегка подшофе. Не включая свет, он прошел в комнату и, упав на кровать, уснул.
Глава 3
После репетиции Оксану задержал хореограф-постановщик.
– Оксан, погоди. – Девушка посмотрела на часики. Ее, наверное, уже ждут, а она еще не переоделась. Вздохнув, она скрестила руки на груди и повернулась к мужчине.
– Скажи, ты сегодня не выспалась? Или, может, устала?
– Нет, а в чем проблема? – Оксана не понимала, куда клонит преподаватель.
– Ты не собрана сегодня. Не можешь сконцентрироваться на танце, не можешь в образ войти. Если тебе это сложно, может, тогда лучше кто-нибудь другой подготовит….
– Нет-нет-нет! – Оксана разволновалась. – Все в порядке, я справлюсь сама.
Конечно, она справится, ведь это ее шанс выделиться из массы остальных танцоров, показать, что она достаточно артистична. Возможно, до главных ролей она пока не дотягивает, но и просто плясать где-то на периферии сцены тоже не для нее.
– Ты уверена? Это премьера, Оксан, будет полный зал, ты понимаешь?
– Конечно, в первый раз что ли. – Она действительно привыкла к публичным выступлениям, и уже не волновалась до потных ладоней перед выходом на сцену.
– Ну, смотри. Можешь идти. – Девушка бегом кинулась в раздевалку.
Уже стоя на крыльце, Оксана огляделась и, увидев припаркованный недалеко автомобиль, с улыбкой махнула рукой и поспешила к нему.
Оказавшись в теплом салоне, девушка повернулась к водителю.
– Привет, малыш, - он потянулся к ней с поцелуем, - как потанцевала?
– Хорошо. Как на работе?
– Тоже хорошо.
– А… - она сделала паузу, думая, стоит ли говорить следующую фразу или нет, - …как дома? Как жена? Не спрашивала, почему ты каждый день с работы задерживаешься?
Мужчина резким нервным движением включил передачу и с пробуксовкой рванул с места.
– Дома все нормально. А почему тебя это беспокоит? – Оксана заметила, что он старается не смотреть на нее.
Сергей не любил разговоров о своей семье и жене, которая ждала его дома и, как он сам говорил, отравляла его жизнь. Чем она ее отравляла, мужчина не уточнял, но выражение вселенской скорби на его лице говорило само за себя.