Глеб опустился на постель. Потом резко вскочил с нее, скривился, вспомнив о том, что тут только что происходило, и начал собирать свои вещи.

Тр*хается как робот! – Думал он, лихорадочно заталкивая в чемодан свои рубашки и брюки. Можно подумать, он жил все это время, как живой человек. Роботоподобный режим – вот как можно в двух словах охарактеризовать его жизнь здесь.

После он позвонил на вокзал и забронировал билет на завтрашний вечерний поезд. Остаток дня нервно мерил шагами кухню, выкуривая сигареты одну за другой и отпивая виски из тяжелого бокала. Спать устроился на диване в гостиной, уснул поздно, когда усталость и алкоголь взяли свое.

Глава 18

– Уезжаешь, значит, - произнес Николай Иванович обманчиво спокойным голосом, глядя на стоящего перед ним Глеба, и не успел тот обрадоваться, что так легко отделался, как несостоявшийся родственник разразился гневной тирадой:

– А о дочери моей ты подумал, недоносок? У вас свадьба на носу. Она тебе не девка какая-нибудь, таких безнаказанно не бросают.

– Мы с Аллой не любим друг друга и поэтому решили расстаться. – Глеб вяло пожал плечами. Почему он обязан объясняться?

– Кто решил? – Не отступал мужчина.

– Мы решили. Оба. Вам что, Алла не звонила?

– Звонила. Сказала, что свадьбы не будет, и ты уезжаешь.

Вот ведь стерва! Конечно, Глеб и не надеялся, что она признается отцу в том, как они пришли к такому решению, но все же…. Она, похоже, вообще ничего не стала объяснять.

Собираясь на работу за своими вещами, Глеб немного нервничал, но надеялся, что никто не станет его задерживать, и Николай Иванович только выдохнет с облегчением, избавившись от нежеланного родственника. К тому же, у Аллы теперь есть партия ей под стать.

А узнав о том, что она свалила всю ответственность за разрыв на него, Глеб почему-то успокоился и отпустил ситуацию. Теперь ему, действительно, было все равно. Решение он принял, и уже не важно, что за ним последует, никто его здесь не удержит.

– Так кто первым это сказал, ты или она?

– Я. – Глеб распрямил плечи и смотрел на несостоявшегося тестя, он не знал, какой реакции ожидать, ведь теперь лицо его было совершенно спокойно, и парень не мог понять злится тот или, наоборот, радуется. В любом случае, перекладывать всю вину на женщину Глеб не собирался.

– Значит, ты…. – Протянул Николай Иванович, задумчиво потирая подбородок.
– Значит, ты решил накануне свадьбы оставить мою дочь…. А знаешь ли ты, Глеб, во что мне влетела ваша свадебка?

– Знаю. Вы мне об этом напоминаете при каждом удобном случае.

– Не буду врать, что сильно расстроился, ты мне никогда особо не нравился. Давай сделаем так – вы поженитесь, а потом через несколько месяцев разведетесь, и можешь быть свободен. Конечно, придется составить брачный договор на всякий случай… Я не позволю тебе опозорить мою дочь, сбежав от нее накануне свадьбы.

– Нет, я теперь сам решаю, что мне делать. Я уезжаю сегодня, а с дочкой и свадьбой разбирайтесь сами.

– Тебе что, неприятностей мало?

– Достаточно.

– В таком случае – скатертью дорога. За то, что избавил Аллу от своего общества, я тебе даже в некоторой степени благодарен. Но то, что оставил мою дочь перед свадьбой, я тебе с рук не спущу, имей в виду. Ты теперь ни в одну больницу даже санитаром не устроишься, я позабочусь. Все, свободен.

– Нет, постой. – Глеб, уже шагнувший к выходу, обернулся. – Ключи от машины и от квартиры вот сюда положи.

Мужчина постучал пальцем по краю стола, указывая место, на котором хотел видеть указанные предметы. Глеб достал ключи и с тихим звоном положил их рядом с его рукой. Он не стал торговаться и тратить время, объясняя, что деньги на машину он заработал, а не получил ее в подарок. Он просто хотел отделаться от этих людей как можно скорее.

– Счастливо оставаться. – Глеб развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Молча прошагал мимо открывшей рот Кристины и, пройдя стеклянные двери, оказался на улице. В последний раз без сожаления оглянулся на здание, в котором находилась компания тестя, и зашагал прочь.

Через несколько часов он уже ехал в плацкартном вагоне поезда. Вот сейчас все правильно, так, как и должно быть. Словно он загостился дольше положенного времени, а теперь возвращается, наконец, домой, туда, где его ждут.

За окном проплывали неизвестные станции, города, покрытые снегом поля и деревья. По вагону постоянно ходили какие-то люди. Условия для избалованного комфортной жизнью Глеба были несколько тяжеловаты. Еще несколько месяцев назад он ехал бы в отдельном купе и скорее всего один. Но сейчас все это не слишком его беспокоило. Все его мысли летели сейчас впереди поезда, в родной город, по знакомым улочкам, к Оксане. Он ел, пил, засыпал, просыпался, курил в тамбуре – и все это делал на автопилоте, механически выполняя привычные действия. Жизнь сделала резкий поворот, и новый ее виток нужно было осмыслить и принять. Мысли о возвращении домой давно бродили в его голове, но признавать свои ошибки все же нелегко.