Но если

неправильный путь

предначертан

тобой

То только

тобой

можно

вычертить

правильный

путь

КРУЧЁНЫХ И ШОСТАКОВИЧ НА РЕКВИЕМЕ БЕРЛИОЗА

Это было... сейчас я не помню в каком это было году

Шостакович сидел со мной рядом в 4-ом ряду

и Кручёных был рядом он что-то ему говорил

Шостакович чесался и нервно без дыма курил

Шостакович шептал: «Очень рад очнь-рд очнрд…»

а на сцене творился из нот кручёныховский ад

ныне круче кручёных игра оргий в аду

круча Кручёных

круче еще

взззззззз-

ой-

ду

А Кручёных сказал

— Это вы написали:

«Я ВЫШЕЛ К СЕБЕ

ЧЕРЕЗ-НАВСТРЕЧУ-ОТ» —

Я ответил: «Конечно...»

Он промолвил довольно: «Ну вот…»

«тюбютейка» Кручёных сбивалась немножечко в бок

а со сцены катился к нам из музыки нервный клубок

Эта встреча с Кручёных продолжается где-то-там-там

где Шостакович вламывается во всемирный тамтам

Сегодня я точно помню что исполнялся Реквием Берлиоза

с записью пушечных залпов, как того хотел Берлиоз (НЕ писатель)

Залпы звучали так: ВЗХЧТПТ-ТПТЧХЗВ

а теперь сам Реквием Берлиоза-Кедрова

памяти Кручёных-Шостаковича

вапр стгон вухабр упх пух пах

взхтчпт-зтвч-чвтз-птуфт

ахр вапп рапп

прах харп

порох-

порх-

хрп-прх

ыхы-ыхы

агнц-гнац-цанг-цнга

леф-леф-леф

сумбур вместо музыки

икызум отсемв руммбуз

формализм зиламроф

ВОН АД ЖДАНОВ

ЧИВО КАТ СОШЕЛ ЕЛ ШОСТАКОВИЧ

ХЫ НЕ ЧУР КРУЧЁНЫХ

Вы-

чур-

но

! О!

Лосевское чаепитье

Я к Лосеву пришел

Он как при жизни

Встречал меня

За письменным столом

Потом за чайным

Но уже в гостиной

И Аза Алибековна сказала

— Вот торт

А вот конфеты

Ешьте торт —

Мы ели торт

Потом конфеты ели

И чаем запивали

И беседа

Не прерывалась

Лосев как всегда

Сказал

— Еще одну

Двадцать вторую —

Одна двадцать вторая

Алфавита

Древнееврейского

Ассоциировалась

С чаем

Мы выпили

Одну двадцать вторую

Мы съели торт