Над лесом стояла глубокая ночь. Тадри спал, утомлённый дорогой. Свет не горел, в комнате было темно; сумка с письмами лежала на некрашеном дощатом столе.

Тадри спал и не слышал, как тихо, без скрипа и стука, открылись двери, и чья-то серая тень проскользнула внутрь.

Очутившись на пороге комнаты, Кэрри замерла, испуганно всматриваясь в темноту, но Тадри спал, и ничто не нарушало ночной тишины. Осторожно, стараясь не шуметь, она взяла сумку с письмами со стола и так же бесшумно исчезла за дверью.

Комната Хантера, маленькая и тёмная, встретила её безмолвием и тишиной. На столе горела свеча; Хантер сидел у стола, склонившись над книгой в чёрном кожаном переплёте, – той самой, которую когда-то, восемь лет назад, передал ему Ортон в своём старом и мрачном замке.

– Кэрри… – негромко проговорил он, по-прежнему перелистывая страницы. Она подошла к столу и остановилась, заглядывая в книгу через плечо.

– Минуту назад я была у Тадри. Он спал и не слышал, как я вошла. Письма лежали у него на столе… – Кэрри протянула Хантеру сумку из серого холста, – это письма для сэра Альфреда, и я подумала, что, может быть, тебе будет интересно узнать, что происходит сейчас в Дарквилл-холле.

– Ты ошибаешься, – ответил Хантер, не оборачиваясь. – Мне нет никакого дела до лорда Брэкли. Мы напрасно впустили этого человека в дом. Зачем ты расспрашивала его о Дарквилле? Ты уверена, что он не узнал тебя? Тадри служил у сэра Альфреда и мог приезжать к вам в замок со своим хозяином, когда Джоанна была жива.

– Нет, – возразила Кэрри. – Я никогда не встречалась с Тадри. Не понимаю, зачем ему понадобилось ехать в замок этой дорогой. Кажется, он заблудился… Впрочем, мне всё равно. Нам повезло, что Тадри остановился в этом доме. За все эти годы, что я прожила здесь, мы не получали из замка никаких вестей, и вот… Было бы неразумно упускать такой случай.

Хантер слушал её, не перебивая, внимательно глядя в глаза; казалось, он думал о чём-то своём, хотя и ни на секунду не оторвал взгляда от её разгорячённого, взволнованного лица.

– Почему ты молчишь? – спросила она с нетерпением в голосе.

– Кэрри, я не понимаю тебя. Зачем ты взяла у него эти письма? Зачем они тебе? Для чего…

– Я так долго прожила здесь, Хантер, – со вздохом ответила Кэрри. – За всё это время я почти ничего не слышала о Дарквилле. Мне хотелось бы прочесть эти письма. Ты же можешь, я знаю… можешь открыть конверты так, чтобы не повредить печать. До рассвета я верну их в комнату Тадри, и он отвезёт их в Дарквилл. Сделай это ради меня. Ведь замок Дарквилл – мой дом…

– Не понимаю, зачем тебе это. Но, если тебе так хочется… Что же… – Хантер кивнул, соглашаясь, и Кэрри обрадованно вскочила со стула, на котором сидела.

…В тускло-жёлтом свете свечи Кэрри едва могла разглядеть пахнущие чернилами строки, но она читала, хотя было уже недалеко до рассвета, и у неё закрывались глаза от усталости. Письмо оказалось обычным: о делах имения, об общих знакомых…

Вздохнув, Кэрри перевернула страницу. Откинув упавшую на глаза прядь каштановых, отливающих золотом волос, она продолжала читать.

«Я сожалею, что неотложные дела задерживают меня в моём замке, и я не смогу увидеться с вами. Когда я приезжал в Дарквилл-холл в последний раз, моя старшая дочь Кэтрин-Лорен была ребёнком, а твоего сына Джеймса ещё не было на свете. Теперь Кэтрин выросла: ей девятнадцать лет; ты не узнал бы её, если бы увидел. К несчастью, сейчас она больна и не сможет приехать к вам, как обещала…»

Ещё раз быстро пробежав глазами по строчкам, Кэрри отложила письмо и решительно поднялась со скамейки. Неожиданная мысль, молнией вспыхнувшая в сознании, заставила её действовать.

Из ящика старого, некрашеного стола Кэрри достала чернила, перо и бумагу. Поставив свечу так, чтобы свет падал на письмо, она принялась переписывать его на чистый листок. Окончив работу, Кэрри позвала Хантера и негромко прочла:

«Я сожалею, что неотложные дела задерживают меня в моём замке, и я не смогу увидеться с вами. Но через несколько дней моя дочь Кэтрин приедет к вам, как обещала…»

Хантер взял оба письма и поднёс их к свету. Кэрри удалось почти точно повторить почерк Хэмптона, и, если бы не эта фраза, письма было бы невозможно отличить одно от другого.

– Ты поедешь в замок Дарквилл? – спросил он.

– Я поеду в Дарквилл под видом Кэтрин-Лорен. Сэр Альфред ведь никогда не видел её, как пишет лорд Хэмптон в своём письме.

– Ты не боишься, что там тебя узнают?

– В последний раз меня видели в Дарквилл-холле, когда мне не было ещё и десяти лет. Ты сам говорил, что я выросла и изменилась… Чего мне бояться? Ведь это – мой дом. Если бы не сэр Альфред, я унаследовала бы Дарквилл-холл и была бы его хозяйкой.

– Что ты собираешься делать в замке?