– Ай да я! – говорит сам себе оператор. – Я молоток, черт побери, да я лучше всех…

– Приятно слышать, – произносит чей-то голос у него за правым плечом.

Оператор резко оборачивается.

За ним, положив руку на спинку его кресла, стоит мистер Блум.

– С-сэр, – заикается оператор. – Я н-не энная, правда, не знал, что вы рядом…

– Мне послышалось, или вы недавно произносили имя Хаббла?

– Да, сэр, так оно и было. Мы преследуем преступника, который воспользовался краденой карточкой. Мистер Хаббл думает, что это – профи с фальшивым удостоверением сотрудника.

– Не возражаете, если я тоже погляжу?

– Нисколько, сэр. А что там с погромом?

– Входы в отдел оцеплены. Скоро все само закончится. – Мистер Блум пододвигает свободный стул. – Простите, я не знаю, как вас зовут.

– Хант, сэр.

– Хорошо, Хант, – говорит мистер Блум. – А где сейчас мистер Хаббл?

Фрэнк находится на эскалаторе, спускающемся с Зеленого этажа на Желтый. Перед ним, перегораживая путь, стоит покупатель с несколькими увесистыми пакетами в обеих руках. Фрэнк уже дважды сказал: «Извините». И дважды не был услышан. И хотя его раздражает такая помеха, он не в силах заставить себя притронуться к плечу незнакомца, поэтому лишь сосредоточенно барабанит пальцами по резиновому поручню и сверлит взглядом затылок покупателя.

– Мистер Хаббл?

– Говорите.

– Преступник достиг «Фенечек и приколов». Похоже, теперь он направляется на юг, к «Настольным играм».

– О'кей, отлично. Если я пройду через «Рыболовство» и «Фотографию», то успею перехватить его в «Часах».

– Это была хорошая новость. А теперь плохая: в «Музыкальных инструментах Третьего мира» сейчас погром, так что свободных охранников пока нет.

– Ничего страшного, – отвечает Фрэнк.

Ступеньки эскалатора уплощаются, покупатель, нагруженный сумками, сходит с ленты, Фрэнк обегает его и устремляется в сторону «Часов».

Почувствовав, что поток покупателей редеет, Триветты начинают пробираться к выходу. Они продвигаются очень медленно, с заминками и запинками. Но оба не желают выпускать друг друга из объятий – еще не время.

Драка за их спиной еще продолжается, а они добираются до коридора, ведущего в «Этнические искусства и ремесла», но там обнаруживают, что поток людей, вливающийся в «Музыкальные инструменты Третьего мира», перекрыт плотиной из облаченных в светло-зеленую униформу охранников: они стоят тремя плотно сомкнутыми рядами поперек прохода от стенки до стенки – плечо к плечу, нога к ноге.

– Куда это вы? – спрашивает один из охранников, когда Гордон пытается провести Линду сквозь строй.

– Туда, – коротко отвечает Гордон, но охранник качает головой и говорит:

– Нет, вы отсюда не выйдете.

Гордону приходится несколько раз повторить: «Почему?» – прежде чем его удостаивают ответа.

Пока побоище не прекратится, объясняет охранник, никому не разрешается покидать отдел.

– Когда все кончится, мы должны будем записать имена – понимаете?

– Какие имена?

– Каждый, кто участвовал в погроме в торговом зале, обязан выплатить свою долю от суммы нанесенного ущерба, – говорит охранник, чеканя слова так, чтобы их смысл дошел даже до идиота. – Это записано в анкете, которую вы заполняли, в графе «Возмещение нанесенного ущерба». Просто оставайтесь, где стоите. Все будет в порядке.

– Эй, мы случайно не виделись раньше?

Этот вопрос задает один из охранников, стоящих во втором ряду. Гордон поначалу не узнает его, но через несколько секунд соображает, где именно они виделись, и внутренне холодеет.

– Нет, не думаю, – отвечает он неубедительным тоном.

– Да виделись мы – в «Зеркалах»!

– Нет-нет, вы, наверное, ошибаетесь, – настаивает Гордон, еще менее убедительно.

– Да точно! Это же на вас там два берлингтона напали.

Гордон украдкой бросает взгляд на Линду, но та озабоченно рассматривает дыру на рукаве и, кажется, не обращает на их разговор никакого внимания.

– Ладно, запишите их данные и отпустите, – говорит охранник из второго ряда своему коллеге в первом ряду. – Сегодня у бедолаги неудачный день выдался!