Радов не знал что отвечать. Он и сам еще не мог осмыслить всего происшедшего, а как сообщить это Нуэле? Она снова обхватила его плечи:

– Да что все-таки с вами?! Вы весь словно ледышка. И так дрожите, что...

– Сейчас это пройдет, Нуэлочка. Сейчас ты все поймешь. Дай только собраться с мыслями... Все началось с того, что мне показалось...

– Нет-нет! Никаких «показалось»! Нашли время для воспоминаний! Не хватало еще подхватить лихорадку. Сейчас же в дом! И в постель!
– она схватила его за руку, провела в комнату, почти силком уложила на диван, заботливо прикрыла пледом.
– Вот так! Лежите и не двигайтесь! Вот уж не ожидала от вас такой прыти - пойти ночью почти раздетым поливать грядки! Вам что, здоровья не жалко?

– Да ничего я и не думал поливать. А пошел в сад потому, что... Сейчас я все расскажу, только...

– Только согрейтесь сначала. И вот еще что, - она метнулась к буфету, наполнила рюмку коньяком, отрезала ломтик лимона.
– Выпейте это.

– Да, это, пожалуй, не помешает, - он выпил и сразу почувствовал, как приятное тепло разливается по всему телу. — Спасибо, Нуэлочка.

Она села на краешек дивана, пригладила его рассыпавшиеся волосы:

– Ну вот, теперь я вас слушаю. Так что произошло там, в саду?

– Не знаю даже, как тебе сказать... Во всяком случае ты не очень пугайся. Все началось с того, что я услышал шаги...

– Шаги у нас в саду?

– Шаги возле нашего дома. И тихий стук в стену.

– И решили, что кто-то забрался в сад?

– Не будь тебя, я просто не обратил бы на это внимания. Но разве можно было не выяснить, в чем дело, когда опасность могла подстерегать и тебя? Я быстро набросил куртку, выскочил в сад и...
– и Радов рассказал все, что только что произошло под лоджией мансарды.

– Та-ак...
– промолвила Нуэла после недолгого молчания.
– Значит, они выследили меня и здесь...

– Ты думаешь, это они?

– Больше некому. И боюсь, что на этом они не успокоятся.

– Заявятся снова?

– Такие люди не останавливаются ни перед чем.

– Пусть попробуют, я им... Нуэла зажала ему рот ладошкой.

– Андрей Семенович, - она прижалась лицом к его груди, - милый Андрей Семенович, я знаю, вы пойдете ради меня на все. Но ведь они могут расправиться и с вами. И вот этого... этого я не переживу.

Он легонько коснулся ее щек и почувствовал, что лицо Нуэлы мокро от слез.

– Ну, полно, полно, Нуэлочка. Не плачь. Все обошлось, как видишь, лучше некуда: налетчик еле ноги уволок, я отделался лишь легким испугом. Иди к себе, родная, ляг в постельку и постарайся успокоиться. Уж сегодня-то они точно больше не сунутся сюда. А завтра мы еще раз все обсудим и наверняка придумаем, как обезопасить себя от любых бандитов.

Она лишь покачала головой. Радов попытался заглянуть ей в глаза:

– Ты все еще боишься?

– Я боюсь за вас.

– Ну, я-то смогу постоять за себя. Иди спи, Нуэлочка. Спокойной ночи. /Н

Она снова покачала головой:

– Я не уйду отсюда.

– Но ведь становится совсем свежо, а ты, я вижу, в одной сорочке.

– Я не уйду от вас...
– упрямо повторила Нуэла.

– Ты хочешь, чтобы я устроил тебе постель здесь, внизу?

– Я хочу остаться с вами... Понимаете, с вами! Я люблю вас. Я люблю вас больше жизни. Я хочу стать вашей. Совсем вашей. Вашей до последнего моего волоска, до последнего моего вздоха. Хочу этого сейчас. Сию минуту!
– она стремительно выпрямилась, откинула назад упавшие на глаза волосы и прежде чем до Радова дошел весь смысл сказанных ею слов, погасила ночник и, сбросив сорочку, юркнула к нему под плед.

– Милый мой, дорогой мой человек, - горячо зашептала она, прижимаясь к нему всем телом, покрывая поцелуями его лицо, грудь, руки.
– Неужели ты не понимаешь, не чувствуешь, как я люблю тебя, как хочу быть твоей, только твоей! До конца моей жизни!

– Любимая моя...
– только и смог вымолвить Радов, сжимая ее в своих объятиях.

Больше они не произнесли ни слова. Мир перестал для них существовать...

Когда он проснулся на следующий день и вспомнил все, что произошло прошедшей ночью, слух его поразила неестественно глубокая тишина. Нуэлы рядом не было. Видимо, она уже успела встать. Но из кухни, где она в это время обычно готовила завтрак, не доносилось ни звука. Тихо было и наверху, в мансарде. Что бы это значило?..

В сильной тревоге Радов вскочил с дивана и прежде всего заглянул на кухню. Там действительно не было ни души, и ничто не говорило о том, что кто-либо уже побывал этим утром. Не было Нуэлы и в других комнатах. Не было ее и в саду. Тогда он метнулся наверх, чтобы постучать в комнату девушки. Но тут взгляд его упал на стол, и страшное предчувствие сдавило его сердце. На самом краешке стола лежал маленький белый конверт, которого вчера еще здесь не было и который могла оставить только Нуэла.