– Ключ к власти над всем Закатом, так что ли?
– спросил Шутник.

– Жан, мне не нравится ваш тон при разговоре с магистром, - холодно произнес его милость.
– Извольте соблюдать необходимое почтение, а то ведь я могу решить, что вы не уважаете моего друга.

– Не стоит, ваша милость, - отозвался Черный Человек.
– Сэр Жан пока не переступил определенных рамок. Когда переступит - я приму меры самостоятельно. Пока же... позвольте, господа, задержать вас на несколько секунд.

Черный Человек спрыгнул с коня; шаги его, когда он направлялся к убежищу Несси, звучали необыкновенно отчетливо.

Он остановился совсем рядом со входом под развалины и сказал:

– Пойдем со мной. Я знаю, что ты здесь.

Несси, разумеется, никуда не пошла. Она только еще глубже забилась в свое убежище. Ей показалось: Черный Человек побоится сунуться под еще тлеющими деревяшками.

Не побоялся. Полез и вытащил ее. Напуганная до смерти, Несси даже не сопротивлялась, когда он взял ее на руки и понес.

– Не бойся, малышка, - сказал Черный Человек.
– Теперь тебе ничто не грозит. Ну? Не дрожи ты так, я тебя не обижу. В чем дело?

– Я видела...
– прошептала Несси.
– Во сне.

– Вот как?
– Черный Человек не замедлил шага.
– Значит, ты должна знать, что с этого момента я буду твоим отцом.

Закатное солнце прорезало ряд сосен двумя широкими клинками рыжих лучей, когда всадники остановились на опушке леса у обрыва. Четверка разделилась еще раньше: двое поскакали прямо в Армизон, двое решили сделать крюк.

На опушке около источника они спешились. Один тот час опустился на колени и принялся яростно умываться в ледяной воде, обильно поливая из горстей голову и шею. Другой же проверил, как там маленькая девочка, что ехала в седле перед ним, и помог ей напиться из большой походной фляжки. Девочка молчала и дрожала, зубы у нее стукались о металлическое горло фляги, но она хотя бы держалась на лошади. И не боялась животного. Уже хорошо, а то пришлось бы привязывать к седлу, как поклажу, или держать все время.

Его спутник тем временем закончил умываться и выпрямился, откидывая со лба мокрые кудри.

– Ненавижу это, - процедил он сквозь зубы.
– Почему я? Мы?

– А кому еще милорд мог такое поручить?
– спросил второй - его девочка Несси называла Черным Человеком, и он действительно был одет во все черное, только плащ расшит белыми знаками звезд и планет.
– Кто еще не наделал бы лишнего?

Умывавшийся - его милость - мрачно возразил:

– А мы, по-твоему, не наделали?

– Иначе страну не удержишь, - пожал плечами магистр.
– Кроме того, тебе это полезно. Если говорить о долгосрочных целях.

– Иногда я начинаю думать, что ты и впрямь сволочь и бездушная скотина.

– Отлично. В следующий раз и пытаться не буду тебя утешать. Вольно же жаловаться на дороговизну, уже ударив по рукам с продавцом!

Если бы кто сейчас заглянул в глаза магистру, он бы... нет, он вряд ли бы понял их выражение.

– Слушай, - сказал его милость после паузы.
– Я с ног падаю, так спать хочу. Поехали домой.

– Поехали, - согласился магистр.
– Быть может, герцогиня со свитой приедут сегодня.

– Почему они должны приехать?
– насторожился его светлость.
– Я впервые об этом слышу!

– Потому что я писал им, - пожал плечами магистр.
– Из-за этой вот малышки. Правда, возможно, приедет только Вия. Я соскучился по ней...

– Ты способен соскучиться? Не верю!

***

Погода в конце августа в этих краях стояла плохая, и когда корабль находился уже в часе-другом перехода от Армизона, качка усилилась настолько, что стала не хуже морской. Рит - река действительно очень широкая, в большинстве мест, если стоять на одном берегу, другой еле увидишь. На удивление всем, миледи Аннабель Хаксли, герцогиня Хендриксон, и ее вечная молчаливая спутница госпожа Гаева не мучились дурнотой и даже не отлеживались в крошечной каюте, что предоставил им капитан: простояли на палубе, как приклеенные. Ни качка их не смущала, ни соленые брызги.