– Стар...
– тихонько позвала Агни.

– Что, огонечек?

– Стар, если вспомнишь... ты мне скажи...

– Знаю, - Стар старался говорить мягко, но видно было, что он здорово раздражен.
– Это для тебя важно, так что я обязательно скажу. Как только вспомню. Если вспомню.

– Хорошо...

Агни соскочила с постели, пробежала по каменному полу, между колеблющимися бликами и глубокими черными полосами теней. Забралась по ноге Стара к нему на колени, потом на плечо, оттуда вспрыгнула на столешницу. Взбежала на пресс-папье в вид е рыцарского шлема, и постаралась сверкать поярче.

– Так видно лучше?
– спросила она.

– Да, - Стар посмотрел на нее и благодарно улыбнулся.
– Спасибо, солнышко. Ты мне очень помогаешь.

Агни светила ему не в первый раз. Он знал, что она это может, но никогда не просил сам - ведь у нее могли быть другие дела. У нее действительно были. Например, она разговаривала с камнями. От замковых камней можно узнать много: скажем, один из ее знакомых все время посвящал оглядыванию реки под определенным углом, а его сосед смотрел с места чуть пониже, и все свободное время - а у них все время свободное - они обменивались мнениями по поводу разности своих философских позиций, что, конечно, обогащало их кругозор необычайно. Но даже беседа с камнями рано или поздно может наскучить.

Стар был лучше. Стар не наскучивал ей никогда. Даже просто смотреть на его лицо было радостью: у него черты все время изменялись, как и предсказывала герцогиня. Он был похож на клены, в которых она так часто зимовала. Клены, они все такие - кудрявые, самолюбивые, но в глубине души очень добрые.

Ей казалось странным, как это когда-то давно она могла просто использовать его. И тем не менее... Он дал ей имя, выделив из многих, и дал интерес к жизни. Она запомнила его имя, и тем самым выделила из тех, кто приходили и уходили.

Агни была уверена, что Стар победит бога. Рано или поздно. Что все с ним будет хорошо. А она поможет ему, потому что без нее он никуда.

Из потерянного дневника Гаева Р. Г.

– Чтобы убить дракона, надо стать драконом...

– Что?! Мальчик, кто сказал тебе эту чушь?!

Из разговора с Мандрагорой Заровым, драконоловом.

...Сегодня сестра Анна, наконец, рассказала мне о смерти Тадеуша-Болтуна. А я даже не знал, что он умер уже здесь. Был уверен - лошадь еще до деревни упала... Оказалось, да, упала. Оказалось, я его волоком дотащил. Еще как смог-то?.. Правда, он не силач был, Тадеуш... Что нас в монастырь в телеге вдвоем везли - тоже не помню, как отрезало.

Сестра Анна сжалилась надо мной - не стала перессказывать в подробностях. Но я ведь составлял его гороскоп... как и остальных в отряде Зарова. Что не сказала - домыслил. Что не знал - придумал. Теперь, видно, не избежать. По ночам мне будет сниться: свистящим шепотом, монотонно, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, и все-таки не в силах остановиться совсем, замолчать, потому что это последние слова, а Тадеуш-Болтун очень ценит слова, и последние в особенности...

На этом дневник обрывается. Строчка вымарана. Остальное не из дневника. Остальное просто так.

Драконье сало сорок дней

Готовится в вине.

Драконье сало, ей-же-ей,

Послаще девок мне.

Знаете эту песню, сестричка?.. Эй, вы не смотрите, что зверюга выела мне половину живота, ниже-то еще все в порядке... Фрейя свидетель, в иное время я бы на тебе, красотка, живого места не оставил... что, что молчать?.. Пока я могу говорить, я буду говорить, а там закопаете меня поглубже, да и не будет вас мучить моя болтовня!

Как на погост меня снесут,

Я завещаю, чтоб,

С драконьим салом мне сосуд

Поставили бы в гроб!

Знаете эту... ах, я уже спрашивал... вот так вот, сестричка. Скоро уже снесут, а сало-то мне и не досталось. Все этот пацан... вы его знаете?.. Берегитесь... тут он где-то бродит, тут... вон из угла ухмыляется. Ууу, черт светлоглазый! Сказал, что астролог... кто ему поверит... малец совсем, соплей перешибешь... Был бы при нас Большой Дюк, он бы сразу сказал: мол, давайте брать... Извращенец был Дюк, понимаешь, сестричка?.. Ну так его с нами не было. Прокусила ему какая-то гулящая девка руку, он от заражения крови и помер. Небось, щас у Вискондила в Граю пиво ячменное пьет да водкой разбавляет... Знаете поговорку: "Кто при жизни наблудил, того примет Вискондил?" То-то же... и я не знал: мне ее Большой Дюк рассказал...

А мальчишка ушлый оказался... так и растак, смотрит Зарову - это командир наш, Заров фамилия у него была, звали мы его Мандрагора, а как по матушке - по батюшке, то он, наверное, уже и сам забыл... И говорит: мол, дайте мне сутки сроку, и я вам сразу расскажу, кто вы по жизни, чем болели, чем маялись, будущее обскажу... только с собой возьмите. Взгляд - и голодный, чисто волчонок, и такой... чертxxxiv его знает, какой взгляд! Я не черт, я не знаю... как будто отчаялся он, да настолько, что уж и все равно... У кореша моего такой взгляд был, когда шляхтич какой-то дом его спалил, с матерью и женой... ну, все под богами ходим... шляхтичу мы потом этому тоже петуха пустили... собрались и пустили... он еще так кричал... а кто ж кричать не будет, если до гола раздеть, связать да водой облить, чтоб не сразу помер...