– Это?..
– переспросил я (на шпрахсте - чтобы спастись от любопытства слуг, мы разговаривали на этом северном языке, плохо известном тут).
– Это, дорогой мой Федерико, прекрасная леди, путешествующая инкогнито. Зовут ее Вия Шварценвальде. Ничего, если я попрошу твоего гостеприимства на несколько дней? У меня в этом городе дела...

– Ради тебя - все, что угодно, - произнес Федерико, однако нахмурился.
– Скажи, Райн... уж не влип ли ты опять в неприятности? Вроде тех, с дочкой султана?

– С дочкой султана влип мой клиент, я был не причем, - ответил я довольно-таки сухо.
– Нет, сейчас не в этом дело. Хотя неприятности, да, имеют место. Но ничего такого, с чем бы я не мог справиться. Особенно, если высплюсь как следует. Правда, чуть попозже подойдет один наш друг... если ты не против. Мы путешествовали втроем.

– Ага, значит, неприятности у друга, - прозорливо произнес Федерико.
– Райн, я же тебя знаю! Тебя хлебом не кормить, дай изгваздаться в чужих проблемах по уши! Когда свои решать начнешь?

– Можешь мне не верить, именно этим я сейчас и занимаюсь, - я только улыбнулся.
– Ну так что, есть у тебя, где расположиться?

– Само собой! Эй, Диего, давай, размести господ! Господина в гостевых покоях, а госпожу - временно в комнате натурщиков, - Федерико с извиняющимся выражением лица повернулся ко мне.
– Ты извини, Райн, у нас тут редко бывают гости, поэтому не сказать, чтобы дом был в большом порядке. То есть, гости-то бывают...

– А то я не знаю, что бывают!
– рассмеялся я, и легонько хлопнул Федерико по плечу.
– Знаю я этих гостей. Это после которых слуги по всему дому пустые бутылки да забытые впопыхах рукава собирают?

– О, Райн, ты всегда все понимал!
– хмыкнул Федерико.
– Ну что ж, раз так...

Федерико не преувеличивал недостатки своего жилища: огромный дом действительно был плохо прибран и неухожен, слуги же - а их насчитывалось множество - кажется, весь день только со свойственной сему обиталищу артистизмом придумывали способы, как бы улизнуть от дела. Но коллекцию картин Федерико собрал роскошнейшую, а сам дом комфортом все равно неизмеримо превосходил любой постоялый двор. Дареному коню же, как известно...

Нам повезло и еще в одном: Федерико сейчас работал где-то на середине большого полотна. То есть период начальной меланхолии, когда он с утра до ночи наливался дорогими и не слишком винами, не открывал ставен и предавался вселенской скорби, уже прошел, а предконечный творческий запал, когда он целыми днями мог не есть, не спать и швыряться кистями да предметами обстановки в любых несанкционированных визитеров, еще не начался.

Нас действительно разместили хорошо. Во всяком случае, я на свою комнату пожаловаться не мог. Огромным плюсом ее было то, что окно выходило во внутренний дворик - следовательно, уличный шум мне не мешал. Посреди дворика должен был бы журчать фонтанчик... но, как многое в доме Федерико, фонтанчик давно забросили, отчего бедняга зарос травой и вьюнком. Живописно, что и говорить.

Бросив на кровать свою дорожную сумку - распаковывать мне было особенно нечего - я зашел посмотреть, как разместили Вию. Нормально разместили. Оказывается, служанку, которую приставил к ней Федерико, она отпустила, и теперь сидела на кровати в большой полупустой и довольно сильно запыленной комнате. Поскольку комнату освещал только одинокий желтый луч, с риском для жизни прорвавшийся между приоткрытых, но так и не распахнутых до конца ставен, я мог вообще не заметить девушку.

– Вия... ты себя хорошо чувствуешь?
– тихо спросил я.

– Как всегда, - ответила шаманка.

– Между прочим, здесь есть редкая возможность помыться в горячей воде. Надо было попросить слуг, чтобы они тебе ванну приготовили. Если хочешь, я сам прикажу.

– Прикажи.

Я осторожно вошел в комнату - до этого разговаривал с порога, - прикрыл тяжелую скрипучую дверь за собой.

– Вия... скажи, пожалуйста, я могу тебе помочь? Пожалуйста! Я очень хочу тебе помочь.

Она подняла опущенную голову.

– Хочешь мне помочь?
– ее голос зазвучал вдруг с какой-то новой интонацией... более саркастической, что ли. Да и показался ниже.
– Не ломай комедию. Люди не нужны друг другу. Они друг друга не видят. Только и делают, что подгоняют друг друга под выгодный им образ. Вот взять хоть тебя. Ты привык ко мне, и считаешь меня человеком, наделяешь человеческими чертами. А это не так! Меня вообще нет! Ты меня себе придумал, понял?!

У меня вдруг ослабли ноги. Я подумал, что сейчас самое время замереть у стены, буквально прилипнув к ней спиной, и потерять во рту собственный язык, не в силах ничего сказать. А затем промямлить что-то невразумительное непослушным голосом и выйти отсюда прочь - потому что окак на такое ответишь?..

– Не говори ерунды, - сказал я мягко.
– Ты - это ты. Ты что, думаешь, у тебя нет души? Или нет судьбы? Кто сейчас говорил со мной?
– я шагнул к ней ближе.

– Ты знаешь про них?
– ахнула она.