Лютер невозмутимо прошел в дверь.

В особняке была толпа гостей, все нарядно одетые. Следуя инструкциям, полученным от Американца, Лютер отыскал боковую дверь, которая вела к лестнице. Он быстро сбежал по ступенькам, готовый к любым неожиданностям. В коридоре нижнего этажа он оказался вовремя: Симон Астон как раз пятился, выходя из дальней комнаты и размахивая чем-то похожим на пушку.

Этот идиот все испортит.

Лютер одним прыжком оказался рядом, обхватил Симона сзади и выдернул из его руки пистолет. Еще пара секунд — и Симон был прижат к стене. Его лицо быстро синело по мере того, как Лютер сильнее сдавливал его горло.

— Я могу убрать тебя очень быстро, — проговорил Лютер Симону прямо в ухо. — И у меня есть на это разрешение. Так что не путайся под ногами.

Выпученные глаза Симона налились кровью. Он по-рыбьи открывал и закрывал рот, не произнося ни звука.

— Хочешь еще один сувенир на память? Пожалуй, теперь это будет твой самый ценный аппендикс. — Лютер резко ударил Симона снизу из-за его спины кулаком в пах. Он не собирался лишать его потомства, а всего лишь хотел проучить. — Твоя жизнь ничего не стоит.

Симон дико закричал, и Лютер зажал ему рот. Вскоре Симон затих и даже не дергался. Лютер отпустил молодого мужчину, и тот рухнул на пол. Лютер не хотел убивать Симона в этом доме. Вряд ли ему заплатили бы за этого хлыща, тем более что его не было в списке. Симон Астон не стоил того, чтобы марать об него руки.

— Она там была. Это ее… Там ее бокал… — прохрипел Симон, одной рукой держась за шею, а другой показывая на комнату. Там, на столике, стоял бокал шампанского. На нем остался след губной помады.

Грохот.

Оба мужчины обернулись на шум. Кто-то был в комнате.

Окно.

Лютер успел заметить изящную ногу на подоконнике, в тот же миг исчезнувшую за тяжелыми шторами.

Черт.

Лютер бросился к окну, раздвинул шторы и вскинул пистолет. Его мишенью была молодая женщина — та самая, кого он искал. Это она неожиданно ударила его шлемом и сломала ему нос; это она разбилась на мотоцикле. И это она была номером один в его списке.

Лютер Хэнд прицелился.

Господи… беги…

Макейди оказалась в саду перед домом Каванагов. Она сбила колени в кровь, испачкала ноги землей. Круговая подъездная аллея находилась всего в нескольких метрах. Она видела, что главные ворота Дарлинг-Пойнт еще открыты для приема гостей.

Слава богу.

Ей бы ни за что не удалось перелезть через каменную ограду. Мак должна была бежать через ворота и мчать к машине Хулио.

Босиком, в листьях и грязи, Мак выбралась из кустов и, путаясь в своем длинном платье, бросилась к воротам, не чувствуя жуткой боли, не обращая внимания на репортеров, которые все еще дежурили у ворот. Папарацци все-таки заметили ее, защелкали вспышками фотокамер. Но Мак неслась вперед. Ей любой ценой нужно было попасть на улицу.

Она надеялась, что полиция уже в пути.

Вот где умерла эта бедная девочка. Я была права. Даже не верится, что я оказалась права…

Макейди Вандеруолл сидела в комнате для допросов полицейского управления. Вид у нее был усталый. Но она все равно хороша, подумал Джимми. Энди, сукину сыну, все-таки повезло. Растрепанные волосы Мак придавали ей сходство с разъяренной львицей.

Мак, должно быть, догадалась, что Джимми наблюдает за ней через зеркальную стену, потому что робко улыбнулась, посмотрев в его сторону, и быстро помахала рукой.

— Ответьте на мой вопрос, мисс Вандеруолл, — настаивал детектив Мэтью Паркер.

— Хватит, дайте мне передохнуть, — ответила она и закатила глаза.

— Извини, Мак. Ты знаешь, что я…

— Да, да, ты должен это сделать, Мэтт, я знаю.

Мак сидела в той же комнате, где ее впервые допрашивал Энди в качестве свидетельницы по делу об убийстве ее подруги Кэтрин Гербер. Тогда Мак была возмущена до крайности: убили ее подругу, а полиция, как казалось Макейди, не проявляла должной активности в поисках преступника. Тогда ему, Джимми, и Энди хотелось только одного — чтобы она не лезла в их дела. Теперь-то Джимми понимал, что они оба были не правы. За последние пять лет Джимми твердо усвоил, что бесполезно пытаться остановить Мак. И в этом были свои плюсы. Ей удалось самостоятельно расследовать это дело и добыть доказательства, которые никто другой и не додумался бы искать.