– Лет сто? Да ты оптимист, батенька. Я столько не проживу, – хмыкнул я.

– Это почему же?

– Люди столько не живут.

– Это люди, а это ты. К тому же, став моим супругом по нашему демоническому обряду, будешь привязан к моим годам жизни. Так что сто лет для тебя – это не много.

– Мда… чудеса. Но квартиру продавать нужно. Не думаю, что она простоит в моем ожидании эти сто лет. А почему сто? Ты же говорил, вполовину меньше: тебе надо будет силы восстанавливать?

– Для одного, но если перемещаться с тобой, то побольше. К тому же я уверен, что ты не захочешь прийти посмотреть, что стало здесь раньше ста лет.

– Пойдем спать, а то я еле держусь, – вяло потянулся я.

Стоило нам улечься удобно в кровати и глаза начали слипаться, раздался противный звон телефона, лежащего на тумбочке. Пришлось вытягивать руку и отвечать.

– Да?

– Привет соням? Как дела? Как съездили в стаю?! – жизнерадостный голос Пашки заставил поморщиться. Так спать хочется, а у этого неугомонного фея энергия даже через мобилу плещет.

– Нормально. Ты где?

– Я еще у родоков. Прикинь, они согласны!

– Чего? – я прижался к Умражу, чтобы и он мог слышать, и чуть отвел телефон от уха. С моим слухом Пашкины вопли оглушали.

– Я им все рассказал, показал и даже дал потрогать крылья. В общем, они все «за». Так что готовьтесь ехать к нам на Рождество. Даешь нашему миру больше фей!

– Понятно. Паш, я надеюсь, соседей с собой не потащишь?

– Не… правда…

– Что? – напрягся я. – Па-ша?

– Понимаешь, мама решила позвать с собой еще дядю с семьей.

– Бляяяяя, – простонал я. – Паша, я тебя убью!

– Но Серег, ты же знаешь, что дядька у меня мировой. Как его тут бросить? Мама переживать будет, да и я… Серег? – жалобный голосок Пашки заставил сдаться. Зато рядом раздалось подозрительное всхлипывание. Умраж сдерживался, чтобы не заржать.

– Умража до слез довел, – укорил я Пашку.

– Ну я... понимаешь… Сереж… – замямлил Пашка.

– Сидит этот гад любимый демонический и хрюкает от смеха, – сдал я Умража.

И тут демона прорвало, хохоча в голос, он сполз с кровати, держась за живот, и никак не мог остановиться.

– Ах вы, сволочи! Я тут терзаюсь, а они ржут! – кричал Пашка. Минут через десять, когда все успокоились, Умраж снова смог заползти на кровать, Пашка выдохся ругаться, а я терпеливо все это слушать, и наступила тишина.

– В общем, Пашка, решайте, что с жильем делать будете. У вас на всё про все две недели.

– О мать природа! – выдал что-то новенькое новоиспеченный фей, видимо практикуется в ругательствах, более подходящих для его нового образа. – Я об этом и не подумал.

– Я продам и переведу в извечный металл жадности. Изделиями возьму по мелочи. Даже на камни переводить не стану. Если повезет, то будем там жить нормально, а если нет, то писец, придется начинать все сначала. Слушай, Паш, а может вам, Феям, вообще денег не надо? На кой они в лесу?

– Могу у тебя спросить тоже самое? С понтом волкам они нужны. Как впечатления о стае?

– Хреновые. Жду заподлянки от сородичей. Ни за какие коврижки в стаю не сунусь.

– Ни фига себе в гости сходил! – присвистнул Пашка. – У меня деньги на трубе сейчас закончатся. Все, пошел родокам о продаже всего, чего можно, говорить, приеду расскажешь подробно, что там у вас было. Чао!

– Сереж, а сколько у Пашки вообще родственников? – обеспокоено спросил Умраж.

– До хрена, – хихикнул я, видя как побледнел демон. – Но больше дальние. К тому же я так и думал, что дядьку Пашка точно с собой потянет, ну и ясный перец, всю его семью. Думаю, там еще будут родители жены, может её братья-сестры, если парень или девушка кого-то из детей дядьки есть, то еще и их родня, в общем я же говорю. До хрена. Не знаю, как их всех переселять-то? И вообще не пришибут нас за такой массовый приход местное население того мира?

– В любом мире новая кровь приветствуется. Меня больше волнует, кого еще позвать кроме братьев нам помочь. Слишком много народа. Шестерых за раз я утяну, если напрячься, но на второй заход не получится. Вот с таким расчетом и надо решать. К тому же братья по одному возьмут, чтобы не лишаться сил для перемещений.

– Не думаю, что стольким феям, сколько будет в родне Пашки, иномиряне обрадуются.

– А кого ты заберешь?

– Маму, отца и брата. Из родни у нас никого больше нет.

– Уже легче. Спи, малыш. Все потом обсудим, – невесомый поцелуй в висок и нежное поглаживание по голове так приятно уносят в сон…

Проснувшись, я сначала не понял, то ли день, то ли ночь? За окном темно, но зимой и так хрен поймешь сколько времени, темнеет-то рано.

– Умраж? – демона рядом не было. Принюхался… на кухне… что-то готовит… Улыбнулся. А хорошо, что он есть…

– Умраж? – вынырнул я на кухню.

– Проснулся? – расплылся он в улыбке. – Есть хочешь?

– Угу, – тут же плюхаясь на стул, согласно кивнул я.