Убежать бы… Выбраться из этих давящих стен, выйти на спортивную площадку, чтобы убедиться, что с Максом ничего не произошло, что Маркелова звонила Дракону просто так. Скажем, поинтересовалась, как у него дела.

– Какое стихотворение? – Учительница грозно хмурила брови, но сейчас мне это было даже смешно. – Гурьева, что ты выдумываешь?

Мне надо было попасть к окну. От моей парты видно березу… О том, что Макс не собирается сидеть на дереве, забылось.

Я бесцеремонно отодвинула севшую на мое место Малинину.

Береза не шевелилась. И никого на ней не было. Под ней тоже.

Класс сорвался с места и бросился к окнам. Отовсюду неслось:

– Что там?

– Что видно?

– Что?

– Что?

– Что?

Я сползла с подоконника. На Розу Петровну я старалась не смотреть.

Около входа на полу сидела Лерка и рыдала в голос.

Одноклассники еще высматривали что-то в окне, одна только Малинина глядела на меня.

– Гурьева!

Я замотала головой. Ничего я не могла ей сказать. Я сама ничего не понимала.

– Что-то ты мудришь… – Малинина хитро прищурилась. – Ладно, живи. Но потом ты все расскажешь.

Эх, Стешка, Стешка! Даже если расскажу, ты мне не поверишь.

Через полчаса за Маркеловой приехала «Скорая» – Лерка билась в истерике, выкрикивая что-то о приближении конца света. Над классом пронесся грозный приговор «нервный срыв». Ничего, все обойдется. Пару дней усиленного питания, и Маркелова поймет, что жизнь прекрасна. Главное, чтобы Дракона в тот момент рядом не было.

Я смотрела на белую машину с красным крестом и синими мигающими огоньками, и мне становилось нехорошо. Они всего пару месяцев здесь, а город уже сходит с ума.

Хотелось сбежать домой, но я силой заставляла себя сидеть на месте. Я обещала Максу никуда не уходить. Обещала…

Слова учителей песком сыпались сквозь мои пальцы. Я их слушала и не понимала. Сжать бы голову руками и хотя бы на секунду перестать думать…

На одну секунду!

На большой перемене мелькнул Пашка. Был он печальней своей тени. Но жив. Мне этого достаточно.

И снова текли секунды. Бесконечные, тягучие секунды, которые отказывались складываться в минуты и часы, которые бросались под ноги, лишь бы я не шла вперед.

Урок. Еще урок.

Кажется, меня вызывали. Кажется, я ничего не отвечала. Лица кружились в бесконечном калейдоскопе. Что-то происходило там, за стенами школы, под сумрачным тяжелым небом. Там бродил сумасшедший Дракон, там советовался со своими Олег, там решали, как быть, древние вампиры. И где-то там, около своего окна, укутавшись в куртку и плед, сидела Маринка.

Зачем я о ней вспомнила?

– Маша!

Я вздрогнула.

– Как день?

– А как твоя охота?

Макс стоял около гардероба. Даже неинтересно его спрашивать, как он прошел мимо охранника в школу. Ответ очевиден: быстро!

– Удачно, – сверкнули в улыбке крепкие белые зубы.

Глаза у него темные, а значит, никакой охоты не было. Он все еще голоден. Опять придется помнить о расстоянии. Опять сдерживать себя в желании обнять… Успокаивает одно: это ненадолго. Скоро все закончится.

– Я тебя провожу.

– Вы нашли Дракона? – Очень хотелось подойти к Максу поближе, но между нами словно встала стена – он не подпускал меня. – Сторожев пил Леркину кровь. Он может стать вампиром и без вас!

– Смешная версия. – Макс натянуто улыбнулся. Он успел переодеться – тонкая куртка, серый свитер, серые брюки, безукоризненно начищенные ботинки. Он был, как всегда, великолепен!

На удивление быстро мы дошли до моего подъезда. Маринкино окно было закрыто.

– Сиди дома, никому не открывай. – Макс ввел меня в лифт. – Я зайду к тебе вечером.

Створки лифта закрылись. Кабина повезла меня наверх, и я физически почувствовала, как увеличивается расстояние между нами, словно пружина натягивалась.

А как же… У меня было столько вопросов! Мне так хотелось поговорить! А он просто отправляет меня домой…

Стало обидно. До слез. Ждать, ждать, опять ждать. Вдруг вспомнилось – мне все твердили, что я должна чувствовать вампиров. Что же я тогда время теряю?

Куртку и ботинки я бросила в прихожей – вешать и ставить на место терпения не было. Босиком прошла в комнату. Штора с треском ушла в сторону. Окно распахнулось.

Воздух сегодня был холодным, пахло зимой. Я вдохнула этот колючий, подзабытый за лето запах, закрыла глаза. Ощущение города придвинулось ко мне и опустилось на плечи. Ахнуло далекое эхо. День отзывался гулким уханьем, недовольным шепотом.

Страх обнял меня сзади за плечи, и я отшатнулась от окна, чтобы ненароком не полететь вниз.