Так что я просто обнял ее, притянув к себе, как можно сильнее. Поцеловал, вернее, прикоснулся губами к губам, и тихо в ухо прошептал: «Ты у меня самая красивая, самая лучшая… Самая лю…» Тикусйо! Чуть лишнего не ляпнул. Увлекся… «Не ревнуй, пожалуйста!» — попросил я как можно убедительнее, и, не удержавшись, все-таки зевнул: «Спокойной ночи?» — «Спокойной ночи», — поцеловали меня в ответ. И мы так в обнимку и уснули.

Проснулся я от того, что нежные женские пальчики то сжимали, то гладили, то аккуратно перекатывали мои яички. А мои соски то дразнили язычком, то вылизывали по кругу, то сжимали губами… По очереди… То левый… То правый… Тикусйо! Какое прекрасное утро!

— Проснулся, мой хороший? — Юйша ласково улыбнулась, при этом с силой сжав мошонку.

Член стоял, как кол, вбитый в сердце вампира. Я чуть выгнулся вперед, намекая, что и этой части тела очень необходимо соприкосновение с ее пальчиками, а еще лучше с губами.

— Нет, солнце, ты вчера вел себя очень плохо. Поэтому будешь наказан, — ехидно усмехнулась эта злопамятная женщина. — Хочу увидеть хорошего воспитанного венговского мальчика!

— Ю-ю-ю-юйш… Пожалуйста! — томно протянул я, попытавшись состроить самое раскаивающееся выражение лица, на которое был способен.

Кожу между яичками ощутимо сжали ногтями: «Хорошо воспитанного венговского мальчика!» — выделила она голосом название этой долбанной планеты.

Вздохнув, я попытался разогнать туман в голове и сосредоточиться.

— Госпожа… Пожалуйста! Кончить так хочется… Ю-ю-юйш!

Сосок куснули острые зубки. Возбуждение все перешло в член и вилось по нему змейкой, от корня до головки и обратно. Меня уже даже потряхивать начинало. В голове было пусто, только сердце бешено стучало, сбивая с мысли… Какой-то важной мысли.

Как я справлялся с этим на корабле, не понимаю? Памятник мне при жизни поставить надо. Ведь как-то получалось же. Волновался и боялся за Марисоль, за себя и постоянно следил, чтобы обращаться правильно, даже когда сперма в висках пульсировала. А сейчас… Тикусйо! Вспомнил!

— Воспитанные венговские мальчики лежат молча и позволяют своей хозяйке делать с ними все, что она пожелает, — я посмотрел на свою женщину и по ее чуть надувшимся губам понял, что она совсем не горит желанием играть в послушное бревнышко. Тогда чего же она от меня хочет-то?! Тикусйо! Как же тяжело думать в таком состоянии…

— Ю-ю-юйш…

Мое солнце извивался подо мной, стонал, просил, но я была неумолима. Мне хотелось снова увидеть перед собой того мальчишку, с которым я развлекалась на корабле. Мне очень нравился обновленный Стийв, но сейчас я хотела того, другого.

— Ю-ю-юйш…

Взгляд уже слегка туманный. На лбу капельки пота, которые так и хочется слизнуть языком. Волосы разметались по подушке. Красивый мой, желанный такой…

— Милая… Ну пожалуйста! — как сложно устоять перед этой мольбой в глазах, но так легко я не сдамся. И, улыбнувшись, сжимаю пальчиками мошонку, сильнее… еще сильнее… еще сильнее…

Стийв закусывает губу и выгибается вверх… стонет… Матерь Сущего, как он сладко стонет! Не выдерживаю и пальчиком провожу вдоль члена, от головки — вниз… Мое солнышко издает полустон-полурык, снова выгибаясь мне навстречу. Маленький самец, попавший в плен к извращенной и жестокой самке, вот кто он сейчас.

Усмехнувшись, снова с силой сжимаю мошонку.

Широко распахнув глаза и облизав губы, Стийв начинает шептать, быстро-быстро:

— Госпожа, пожалуйста… Простите меня! Я вчера вел себя очень плохо… Я был неправ… Пожалуйста… Простите… Позвольте мне кончить для вас? Госпожа? Моя госпожа…

Против такой просьбы я устоять не могу, и, сжав член в колечко из пальчиков, делаю несколько скользящих движений вверх и вниз… и слизываю языком с головки блестящую капельку…

Взрыв! Падаю рядом и только тут понимаю, как меня завела эта игра. Я бешено возбуждена, так, что голова кружится. Закрыв глаза, пытаюсь хоть чуть-чуть успокоиться… Чувствую нежное легкое касание губ…

Ни с какой другой я не испытывал таких оргазмов, как с ней. Это непередаваемое ощущение, когда кончаешь не только телом, когда тебя разрывает от бури чувств и эмоций, когда… Она моя женщина, и этим все сказано.

Склонившись над ней, целую в губы, потом в полуприкрытые веки, потом спускаюсь ниже… дразню языком соски… Да! Тикусйо! Я тоже злопамятный! И сейчас я хочу отомстить!

Выцеловываю дорожку вниз, до пупка, чтобы и его поцеловать, потом еще ниже… Да! Стони… Вот так… Мне нравится слушать, как ты стонешь подо мной…

Теперь развести ноги в стороны и поцеловать нежную кожицу бедра… Нет, разводить губки я не буду, только слизну сладкий сок сверху… потом проведу языком по полоске волос вверх… снова поцелую нежную кожицу… но розовую пылающую плоть, приоткрывшуюся между губками, снова проигнорирую, хотя она так и манит… манит… только слизну… сверху… мммм….