Шрифт:
«Какова хуя?… меня нет дома… есть же „оса“… чёрт, у меня же ствол есть…»Михаил рванулся было в комнату где хранился пистолет, но не понадобилось.
Перед ним очень чётко сформировался образ знакомого ему лица с неизменной полу-улыбочкой.
«здорова, брат… извини за вторжение… но мне просто больше не к кому тут… кажется, у меня с матерью плохо.»
Этот странный парень поселился в их подъезде года полтора назад. Михаил изредка встречал его в подъезде. Парень был слепым. Точнее ослепшим. Странным было то, что он завязывал глаза широкой чёрной лентой, отчего Михаилу, всегда вспоминались жмурки из каких-то уже запредельных и потаённых кладовых памяти, где хранились обрывки детских воспоминаний. Сколько бы они не встречались, калека всегда был в сопровождении седой и сухонькой женщины, неказисто, но опрятно одетой (очевидно матерью). Слепой был среднего роста, крепок в кости и немного кривоног. Михаилу было отчасти жаль его. Молодой еще, по сути, парняга, здоровый… жить и жить… но лента, чёрная полоса через лицо, уходящая в длинные по плечи, тёмно русые волосы, жирной чертой перечёркивала ему будущее. Сколько бы не встречал новых соседей по подъезду Михаил, мать всегда что-то тихо рассказывала слепому. Однажды Михаил даже случайно слышал часть её фразы, адресованной сыну. Мать рассказывала в мельчайших подробностях то, что видит, подходя к подъезду. (они возвращались с прогулки а Михаил курил перед подъездом, и завидя его, женщина прервала рассказ, напоследок что-то тихо сказав сыну. Видимо тогда-то Михаил и кивнул ей в первый раз, мол, всё в порядке…мол де здрасти граждане соседи). А потом, на 9 мая, уже прилично поддав, Михаил, сбежав по ступенькам, на выходе из подъезда столкнулся с слепым соседом. Тот был гладко выбрит, и не в пример обычно носимой им свободной одежде, одет в костюм. Пиджак, отутюженные брюки, до блеска надраенные туфли, галстук.
А на чём ещё прикажете носить орден мужества??
Михаил опешил сперва, а потом всё встало на свои места. И крепкая фигура соседа и его слепота. Ну, конечно, где ещё запросто лишиться зрения молодому мужику в нашей-то стране.
— С праздничком, брат — сам не понимая для чего, шагнул к калеке Михаил и протянул руку.
— Спасибо, браток… взаимно — остановился и, повернув голову на голос, ответил слепой.
По-дурацки получилось. Слепой не видел протянутой руки, мать что-то попыталась шепнуть. Но Михаил сам ринулся спасать положение. Сделав шаг вперёд он левой рукой взял правую руку слепого и крепко пожал. Надо было что-то говорить, а что тут скажешь?
— Сосед, если чё… может, когда надо будет… я на третьем этаже,101-я квартира. Михаила спросишь… с праздничком — и тут же не оставляя времени для ответа, выкатился мимо.
С тех пор, при случайных встречах, непременно здоровался. Но и только. Слепой не заговаривал, да и Михаилу, в общем-то, от этого хуже не спалось.
«Здрасти-здрасти» — и всё, вот и все отношения.
Он и забыл уже о той истории. Но это мы можем сколько угодно забывать истории, истории же нас помнят всегда.
«я вижу что не ко времени… но… тут такая хуйня… не могу я дозвониться ни в скорую ни в ментуру… ну не пожарным же…весь дом набит сумасшедшими…а я только с тобой в этом подъезде и разговаривал…в общем пришёл вот… смотрю у тебя не всё так плохо… как, например, у твоего соседа»
«Ёптваю… тут, блять, у самого… мать, говоришь?»
«Да. Мать.»
«Бля, что с ней.»
«Не знаю. Я ж не доктор. Слушай, я так и буду тут торчать? Может, впустишь?»
«Конечно»
Михаил отпер дверь и прошёл в холл. На пороге был слепой, в неизменной повязке и спортивном костюме тёмно-синего цвета. В руках палочка ощупывать дорогу.
«Тя как звать-то»
«А зови… Слепень зови…какая теперь разница»
«Да ну нах… имя то у тебя есть?!»
«Да…да у меня Слепнев фамилия… я с детства Слепень»
«Все мы похоже щяс..»
«Ого… да ты браток, филосов»
«Иди ты в хуй… падъёбываешь… тут, блять, такое творится»
Этот диалог длился полностью мысленно и гораздо быстрее, чем если бы они говорили голосом. Весь разговор уместился между открытием двери холла и закрытием двери за вошедшими в квартиру.
«У меня жена… в обмороке…»
«Я знаю…я видел..»
«То есть, как видел?»
«Ну, я пришёл, а ты ей голову ломаешь… но ты молоток, наш человек. Не обосрался, как большинство в нашем доме…защищаться учиться начал? Быстро сообразил, что к чему. А от кого?»
«Слушай. Я жену в чувство приведу сначала… потом матерью твоей займёмся… не шуми у меня дочь..»
«Спит… я вижу… красотища… вот это дааа»
Слепой стоял напротив закрытой двери в детскую и явно смотрел на что-то только ему видимое.
«Ты видишь её сны?..сам ахуел…»
«А что ты видишь?» — жадно обернулся к Михаилу Слепень.
«Ну, типа столб…красочный…такие переливы красок…такие смеси… и крутится всё… очень ярко»
«Там сложнее… там очень сложный рисунок…узор я бы сказал…у неё явный дар к рисованию»
«Этого сколько угодно… малюет свои каляки-маляки постоянно, хлебом не корми»
«Не буди жену… ей нужно отдохнуть…ты её долбанул крепко»
«А тебе, откуда знать?!» — окрысился Михаил.
«Я чувствовал силу удара… ну и видел… гм…с её стороны всё»
«То есть как с её стороны?? Ты что? Был в голове у моей жены??»
«Погоди, друг, не кипятись… я когда из лифта вышел, то попал как раз на момент твоей атаки…успел к ней, но не успел отбить… да и не то, что я не успел… не знал как… ещё не знал как… но теперь знаю»
«Да ладно…хорош… она же стену поставила..»
«Хуйня эта ваша стена…вы представляете защиту спереди…а сверху чо??? А снизу?? А с боков?? Это как защищаться деревянным щитом от потока воды.» — живо отреагировал Слепень.