Шрифт:
Обийе, от счастья вся дрожа,
В объятья заключила,
Кого судьба ей возвратила, -
Храбрейшего средь королей!
Ах, Мелианц был дорог ей!
Она давно жалела,
Что так его задела,
В нем справедливый вызвав гнев...
Однако, все преодолев
И не утратив чести,
Они отныне вместе!..
Она к его прижалась ране -
Мелианц был как в тумане.
Он приложился к ее глазам,
И волю дала она слезам,
Охвачена порывом
Воистину счастливым!..
...К вам обращаюсь я с вопросом:
Кто это принес им
Вдруг столько счастья и добра?
Та, что, как этот мир, стара
И молода навечно!
Вы поняли, конечно,
Что это – госпожа Любовь,
Которая вернулась вновь,
Вся в солнечном сиянье,
В мое повествованье...
...Князь Липпаут в сие мгновенье
Влюбленным дал благословенье
На вскоре предстоящий брак...
А что Гаван?.. Он как-никак
В сию историю замешан.
Найдем его!.. Но где ж он?
О, у прелестной Обилот!..
Малютка горько слезы льет:
Пришла пора прощания!
Напрасны увещания
Князя и княгини:
Ей жизни нет отныне!..
И говорит она герою:
"Молю вас взять меня с собою!
О, сжальтесь! И спасет вас Бог!.."
...Но взять он с собою ее не мог,
И девочку едва ли
Не силой оторвали
От в сталь закованной груди...
Что ждет героя впереди?
VIII
Ни в чем судьбой не обделен,
Прославлен, мужествен, силен,
Гаван мой тем не менее
Предчувствует сражение,
Не зная и не ведая,
Разгромом иль победою
Жестокий завершится спор...
О, как же глух и темен бор,
Как далека дорога,
Как велика тревога!..
Он едет несколько недель!
Все мох да мох, все ель да ель,
И лесу нет предела...
Вдруг чаща поредела -
И рыцарь поле увидал.
Свершилось то, чего он ждал.
Кровь вспыхнула в Гаване!..
Какие-то крестьяне
Ему сказали: "В Аскалун
Вы прибыли... А Шанпфанцун,
Готовый к грозной сече,
Отселе недалече..."
Поля... Долины... Горный склон...
Вдруг чудо-крепость видит он!
Как вся она сверкала,
Как взор она ласкала!
Клянусь, прекрасней этих стен
Не помнил даже Карфаген,
Когда вступил в него Эней 107
107
Когда вступил в него Эней... – Здесь Вольфрам ссылается на миф об Энее по его изложению у Фельдеке (см. прим. 97).
И где погибелью своей
Дидона доказала,
Как страсть ее терзала
И как она любила!..
...Давно все это было,
Однако, знаю, и сейчас
У многих в сердце не погас
Огонь любви высокой,
Прекрасной, хоть жестокой...
. . . . . . . . .
Да... Крепость в предвечерней мгле
Вся золотилась на скале.
О камни море билось,
Ревело и бесилось.
Такую крепость не возьмешь!
В нее без спросу не войдешь,
Без спросу не покинешь -
Или в пучине сгинешь.
Ни славный город Акратон, 108
Ни – молвить страшно! – Вавилон,
Как мне передавали,
Такого не знавали!..
...Вдруг видит рыцарь: с тех высот,
Числом не меньше пятисот,
В плащи одеты огневые,
В долину скачут верховые.
То, как молва передала,
На журавлей охота шла
И на другую птицу...
(Быль или небылицу
Преданье донесло до нас, -
Гадать не следует сейчас:
108
Акратон – возможно, имеется в виду индийский город Агра на реке Джамна, километрах в 200 от Дели.
Занятье бесполезное.
Но, господа любезные,
Вы, те, кто глуп и кто умен,
Рассказ свой из седых времен
Я продолжать не стану,
Коль к моему Гавану
Сочувствие вас не проймет.
Надеюсь, всяк меня поймет...)
Вот ужас-то! Вот страх-то!
Гаван увидел Вергулахта, 109
Отважнейшего короля,
Кем эта славилась земля.
Он на арабском скакуне, 110
В испанской взятом стороне,
109
Вергулахт – король Аскалуна, сын Флюрдамур (что значит «Цветок любви»), сестры Гамурета.
110
...на арабском скакуне... – Арабские лошади ценились не своей выносливстью и силой (как испанские), а прежде всего резвостью. Они употреблялись в легкой кавалерии. Разводились арабские лошади не только на Востоке, но и в Испании, в той ее части, которая была под владычеством мавров.