Шрифт:
И создан вовсе не для деток...
Да, бушевал и выл поток,
Но стольный град уж недалек,
И над пучиной буйных вод
Герой наш движется вперед
К правобережным скалам,
Исхлестан ветром шалым...
Но вдруг он видит незнакомых
Бойцов в привязанных шеломах,
Числом примерно в шестьдесят.
«Эй! Стой! – кричат. – Нельзя! Назад!»
Приняв за короля Кламида 76
Героя нашего, что с вида
76
Кламид – король Истертерры. В романе Кретьена он зовется Кламаде (Clamadeu), что значит «Призывающий бога».
И впрямь казался королем...
Крик. Лязг мечей. И тут с конем
Случилось нечто. Все видали:
Уперся конь, ни шагу дале.
Дрожа, ушами он прядает,
Храпит, копытом об земь бьет...
Тут Парцифаль с коня слезает
И под уздцы его ведет...
Охрану словно бы стряхнуло!
Изрядно воинство струхнуло,
Решив: король непобедим,
Уж верно, рать идет за ним.
(Сие смекнул начальник стражи
И – в город! Стражники – туда же!..)
Так Парцифаль защитный вал
Благополучно миновал.
Вот он в железные ворота
Стучит, гремя дверным кольцом:
«Открой!..» С испуганным лицом
В оконце появился кто-то.
И девушка, тонка, бела,
Словами за сердце хватает:
"Коль нам желаете вы зла,
Нам и без вас его хватает!"
И Парцифаль вскричал в ответ:
"Желаю зла?! Поверьте – нет!
Своими докажу делами,
Что всей душой жалею вас,
А также то, что здесь, сейчас,
Слуга ваш верный перед вами!.."
Речь незнакомца услыхав,
Бежит привратница стремглав
К королеве во дворец
Поведать, что настал конец
Их бедам и невзгодам
С чудесного юнца приходом -
Венцом Христовой доброты...
И вот ворота отперты,
И в город Парцифаль въезжает...
. . . . . . . . .
Юное сердце его поражает
Вид этих улиц, этих лиц.
Здесь нет страданиям границ...
Взвалив оружие на спины,
Бредут усталые мужчины,
Защитники родной страны.
Их жены, словно смерть, бледны
И малые их дети тают...
Людей от голода шатает:
Все перерезаны пути,
И крошки хлеба не найти.
И нет ни мяса там, ни сыра.
(Губами, что не знают жира,
На чаше с влагой никогда
Вы не оставите следа...)
О, эти немощные рты!
О, втянутые животы!
О, женщин высохшие груди!
Какую муку терпят люди!..
О, желтая на лицах кожа
(Что на мадьярскую похожа 77 )!
77
...на мадьярскую похожа, – Нападению венгров не раз на протяжении средневековья подвергались южнонемецкие и французские земли. Отряды воинственных венгров наводили ужас на население.
О, складки скорбные морщин!..
И женщин жаль... И жаль мужчин...
. . . . . . . . .
Но я-то что о них радею?
В том доме, коим я владею,
Где я хозяином зовусь,
Где, не спросясь, за стол сажусь,
Мышам приходится несладко.
На что их воровская хватка,
И ловкость, и проворство их,
Коль пусто в наших кладовых
И поживиться нечем?.. Я же,
Хоть не кормлюсь посредством кражи
И в кухню запросто вхожу,
Сам иногда не нахожу
Чего-либо съестного.
И в том даю вам слово,
Что часто голодает, ах...
Кто?.. Я! Вольфрам фон Эшенбах!
. . . . . . . . .
. . . . . . . . .
И так прознали жители
О молодом воителе,
Который прибыл в город к ним,
Ниспослан господом самим
И вновь надежда ожила
В них, чья судьба столь тяжела...
. . . . . . . . .
С большими почестями он
Был к королеве приведен,
К прекраснейшей Кондвирамур... 78
78
Кондвирамур. – Ее имя может быть переведено как «Созданная для любви» (или «Постоянная в любви»). У Кретьена возлюбленную героя зовут Бланшефлер (то есть «Белый цветок»).
Возвышеннейшая из натур,
Она, безмерно справедлива,
Была божественно красива,
Столь величава, столь мила -
Изольд 79 обеих превзошла,
Столь красотою знаменита,
Что Куневара и Энита,
И все красавицы земли
С ней состязаться не могли...
На рыцаря она взглянула,
Ему приветственно кивнула,
А тот, застыв, молчит... Она
Удивлена,уязвлена.
Ее смущенью нет предела.
"Ужель свое свершили дело
79
...Изольд обеих... – То есть Изольду Белокурую, возлюбленную Тристана, и Изольду Белорукую, его жену.