К нашему столику подошел официант с роскошной бутылкой шампанского:

– Для очаровательной леди от заведения в благодарность за танец.

– О…

Не успели мы пригубить «Вдову Клико», как появился еще один жаждущий потанцевать со мной, видимо папин знакомый.

– Представишь меня своей дочери?

Папа рассмеялся:

– Линн, ты определенно пользуешься успехом. Это Марк.

– Вы потанцуете со мной? – попросил Марк, целуя руку.

Отец подтолкнул меня:

– Иди, иди, Марк прекрасно танцует. А мы пока поговорим.

Это была хорошая мысль. Мы танцевали, а они беседовали. Я постаралась выбросить из головы все мысли о теме и направлении беседы, сосредоточившись на движении. Хорошо, что я рассказала папе о Ларсе.

– Ваши мысли далеко от меня, там, подле отца и красивого молодого человека? Это ничего, мне нравится ваша пластика, этого достаточно.

– Извините, я действительно задумалась.

– Ничего страшного, правда ничего. Просто танцуйте, не обязательно присутствовать рядом со мной мысленно, – улыбнулся Марк.

Но я уже стряхнула задумчивость. Даже смотреть в ту сторону не стала, если Ларс все поймет правильно, хорошо, а если нет… его просто не будет за столиком, когда я вернусь.

Я редко, очень редко танцую танго, это слишком чувственный танец, но тут почему-то кивнула. Просто я страшилась даже обернуться в сторону нашего столика, опасаясь увидеть место Ларса пустым.

Танго чувственный танец, очень чувственный, а мое состояние придавало особый настрой движениям, я выложилась так, как редко выкладывалась в столь эротичных танцах.

Но все в мире не бесконечно, музыка тоже, к тому же, когда танго закончилось, я едва держалась на ногах. Хочешь не хочешь, а возвращаться придется.

Мы получили очередную порцию аплодисментов, Марк поцеловал мою руку и… Смотреть в сторону нашего столика придется.

Нет, не пришлось, потому что Ларс перехватил меня у танцпола, поблагодарил Марка и решительно обнял за талию:

– Хватит танцев на сегодня.

– Ларс, я…

Если честно, то, начиная фразу, я не представляла, что скажу дальше. Но говорить не понадобилось, он просто уткнулся мне в волосы:

– Прости, я идиот…

Очень хотелось съязвить в ответ, что сомневаться в этом не приходится.

– Какая самокритичность! Кстати, а где Марианна? Она не сидит в холле в ожидании?

На лице Ларса заходили желваки:

– Марианны нет и никогда не было! Прекрати ревновать.

Вот так, он ни черта не понял. Мы уже вернулись к столу, по моему виду папа понял, что я не слишком довольна разговором с Ларсом, и поспешил ретироваться:

– Вы поболтайте, а я посмотрю, что у них в баре.

Когда мы сели за стол, Ларс взял мою руку в свою:

– Я улечу позже, Линн, давай все же поговорим. Я люблю тебя, готов повторять и повторять это снова, готов кричать на площади. Но ты должна мне объяснить, что тебя обидело в Дубае. Помолчи, – он остановил мои готовые слететь с губ слова возмущения. – Что я решил представить тебя своим одноклассникам, не предупредив? Что во все вмешалась Марианна? Ты приревновала?

– Дурак! – не выдержала я, прерывая поток его вопросов.

– Так объясни же!

– Ты обращался со мной, как с вещью, как с игрушкой, выведя куклу, одетую, вернее раздетую, всем на показ, продемонстрировать фигуру и послушание, так?

Глаза Ларса просто потемнели.

– Нет, не так. Твой выход был обставлен как появление королевы бала. Так и случилось, просто ты со своей уверенностью, что слишком раздета, этого не заметила. Ты была самой-самой, даже появление Памелы Андерсон тебя не затмило бы. Линн, ну почему явиться в подвал в латексе вместе с Хильдой не проблема, а со мной да?

– Куда я пришла с Хильдой и куда с тобой? Есть разница? В подвале латекс вполне нормально, а голышом в клубе Дубая, думаю, не слишком.

Он буквально вскочил, принес ноутбук, открыл:

– Смотри.

Ну да, если честно, я не была более раздетой, чем многие другие, а выглядела куда лучше, никто на меня не пялился, как казалось тогда, не окидывал оценивающим взглядом, только восхищенными (мужчины) и завистливыми (некоторые женщины). Даже Марианна смотрела с улыбкой.

– Линн, у Марианны двое детей и прекрасный муж, кстати, вот он, – палец ткнул в красавца, увлеченно беседующего с какой-то женщиной. – Мы дружили впятером, знаешь, песенка о пяти друзьях – это про нас. Разбежались кто куда, у всех, кроме меня, семьи, а девочки мне как сестры. Тем более семья Марианны жила у меня в замке, пока ей делали операцию, удаляя раковую опухоль.