Учитывая, что речь шла о семейных деньгах, мне сложно было с ней согласиться.

– В курсе, что против нас ставят двадцать к одному?

Карина посмотрела в большое блюдо, по которому крутилось яблоко (и сюда вездесущий «Эппл» добрался), и сказала весело:

– Уже семнадцать к одному. Видимо, нашлись рисковые ребята, что ставят на вас. Смело, но очень глупо с их стороны.

– Это мой батя и другие сокланы, – хмыкнул я и рассказал о своей идее, которая могла помочь нам выиграть в финале.

Темная эльфийка впала в глубокую задумчивость, затем посмотрела на меня внимательно и с удивлением, так, как будто только что увидела:

– А ты, оказывается, не такой уж и Иванушка. Вполне может сработать. Чего от меня требуется?

– Если я не ошибаюсь, то ты неплохо заработала на сделке с моим отцом? Не хочешь ли увеличить капитал?

Девушка почесала изящное смуглое ухо:

– Предлагаешь поставить на вас в финале?

Я кивнул.

– Заманчиво. И чего же ты хочешь за свою информацию, светлый сородич? – Девушка приняла пикантную позу показывающую, что готова к расчету хоть сейчас. И вероятно, натурой.

Я смутился, судорожно сглотнул, отвел взгляд в угол и ответил:

– Пятнадцать процентов от выигрыша.

Карина задумалась, надула щечки, откинулась назад на спинку стула, положила ноги на стол, показывая, какие они красивые, и демонстрируя, что темные эльфийки не носят нижнего белья.

– Не годится, – сказала девушка наконец. – При таком раскладе одна я рискую, а ты в шоколаде. Давай поступим так: если твоя идея сработает, то получишь двадцать пять процентов прибыли, а если сорвется – покроешь половину моих расходов. Я готова вложить пятьдесят тысяч.

Тут уж пришла моя очередь серьезно подумать. Двадцать пять тысяч золотых, эквивалентных двадцати пяти тысячам долларов, – сумма, для студента неподъемная.

– Если бы у меня были такие деньги…

– Ты бы ко мне не пришел? – весело догадалась Карина. – А вы, оказывается, нахал, сударь. Я-то думала, что вы явились, плененный моей красотой, а выяснилось, что вами движет лишь меркантильный интерес. Стыд и позор. Тройное фи. Шучу, Вит, не делай такое глупое лицо, а то сейчас подавлюсь со смеху. Составим договор, по которому в случае неудачи будешь должен денег. Отдашь, когда сможешь.

И щелчком пальца заставила появиться сорокастраничный документ, составленный на неизвестном мне языке.

– Подписывай, – предложила девушка. – Язык темноэльфийский, но такова традиция, ниспосланная нам богиней Ллос.

– Я что, настолько похож на Иванушку-дурачка? – усмехнулся я.

Девушка щелкнула пальцем, и на документе проступили знакомые с детства буквы кириллицы.

Преамбула мне сразу же не понравилась: «Гуров Виталий Викторович, именуемый в дальнейшем как «Продающийся в рабство»…

Я заставил поменять эту часть на более привычное «Сторона № 2», далее снизил процент заемных средств с пяти в месяц до семи в год, исключил право «Стороны № 1» изымать у меня внутренние органы для покрытия долга, выкинул еще восемь десятков кабальных условий.

В итоге мы пришли к двухстраничному понятийному соглашению, что риски делим пополам, а прибыль – семьдесят на тридцать.

Карина выдала мне три тысячи наличкой.

– Сделай вместе со своей аватарой небольшие ставки у разных букмекеров, чтобы не создавать излишнего ажиотажа и паники. Остальные я размещу сама с помощью своих ведьмочек.

Когда мы покинули прибежище темных эльфов, Аллинель поначалу попыталась устроить мне скандал на тему «Чем вы там таким занимались с этой чумазой стервой?», но я сразу же протянул ей договор.

– Зря, – покачала она головой. – Лучше б в гномий банк обратились. Не пришлось бы делить прибыль с этой… Э-э-э…

– А гномы дали бы денег без залогов и поручительств? – удивился я.

– Монет по сто на каждого – легко, – гордо сказала аватара.

Мне пришлось уточнить, о каких суммах идет речь. Глаза Аллинель округлились настолько, что на секунду она стала похожа на японских анимешек.

– А если мы проиграем?

О такой возможности не хотелось даже думать.

Пока мы добирались до букмекеров, ставки были уже четырнадцать к одному против нас и стремительно шли к паритету. Батя и другие сокланы явно не дремали.

Мы успели поставить на четырнадцать к одному только сто монет, триста – на тринадцать к одному, пятьсот – на двенадцать к одному, и так далее, все ниже и ниже. Последние пятьдесят золотых принял хмурый гном в крайней букмекерской конторе.

Я ожидал, что ставки будут падать и дальше, но снова проснулись желающие поставить на Дортмунт, и ставки опять подросли до одиннадцати к одному против Воинственных Cheбурашек.