Стали подыматься къ березовой алл и услыхали гармонью.

– Прошка никакъ… - сказал долговязый.

Повернули черезъ садъ прямикомъ къ дому, по взгорью.

Во двор на ящик покачивался Пистонъ. Лежа на локт, парень въ пиджак и лаковыхъ сапогахъ лниво перебиралъ на гармонь. Возл лежалъ кулечекъ, изъ котораго высматривали мдныя и хрустальныя дверныя ручки.

– Не прячь Проша!
– крикнулъ долговязый.
– И такъ увидимъ…

Прошка не повернулъ головы и продолжалъ наигрывать.

– Да вдь крестникъ!
– бормоталъ Пистонъ, разглядывая на свтъ пустую бутылку.
– Кому что… Я не препятствую, а чтобы всмъ… Какъ я хранитель и приставленъ, чтобы… Линьковъ - пожалуйте… не препятствую…

– А-а, шутъ лысый! Хранитель…

Посмялись. Только Прошка все такъ же лниво перебиралъ лады. Но худое, скуластое лицо его, съ рзко кинутыми бровями, было злобно и настороженно, точно вотъ-вотъ вскочитъ онъ и ударитъ.

– Играй хучь веселую… Заладилъ…

– Серчаетъ… - бормоталъ Пистонъ.
– А ты, Проша, не серчай, разъ я теб уважаю… разъ ты мн хрестничекъ…

Онъ тронулъ Прошку за руку.

– Душу вытрясу, лысый чортъ!..

Глаза у Прошки загорлись - вотъ-вотъ ударитъ. Но онъ только закусилъ губу, сжался и заигралъ чаще.

– Ну, за что вотъ?!
– плакался Пистонъ.
– такъ хрестнаго… а? Вотъ василiй Мартыновъ позавчера цлковый, парочку пивка, тобы… единственный врный другъ… Выпей, Пистонъ! Какъ передъ истиннымъ! Е-орникъ… Двчонка его вотъ у меня была… по своему длу… А тотъ такъ къ ей и стремитъ, такъ и… А я все-о вижу, неизбжно… что ему надоть. А желаете, чтобы вмст за пивомъ хать? Тутъ-то я его и прижо-огъ! Отвелъ! Ты какъ меня долженъ за это почитать, а? А ты меня за грудки! Ишь, прямо състь меня желаетъ… Прихожу съ пивомъ, нтъ никого. А, погоди… Порсигаръ у меня на постели! А?! Пор-си-гаръ! Какъ такъ? Ты ее допытай, откудова порсигаръ… Хресный я теб, ай нтъ? И все у меня на постели вдрызгъ… Это какъ?..

Прошка закусилъ губы и все такъ же перебиралъ лады.

– Облевизуй!.. А тутъ какъ узнаешь, разъ по сноваламъ самъ…

– Нда-а… - сказалъ долговязый.
– Дло темное. А что жъ творила-то?

Въ саду пощелкивалъ соловей. Прошка продолжалъ тянуть одну и ту же ноющую нотку.

– Ни-ни… Теперь Василiй Мартыновъ начисто все скупилъ, вкругъ… Ни пера чтобъ! Намедни рамы зимнiя увезли, ладно. Четыре балки сволокли… а полы не дамъ! Полы парке-етные!

– Про творила-то хвасталъ… полы-ы!

– Никакъ невозможно! Ни полы чтобъ, ни… чего! Вотъ теб, говоритъ, пистолетъ… па-лли безъ короткаго!

– Въ доску положу - ставься!

Все такъ же лежа на локт и закусивъ губы, Прошка навелъ на старосту револьверъ.

– Будя баловать… шшутъ!..
– отмахнулся староста.

Прошка навелъ на Пистона, на кума — по очереди, и когда задерживалъ руку, вс видли, какъ дергается у него лицо, и отмахивались.

– Пятки зачесало, мать вашу!..

Навелъ къ дому и выстрлилъ. Посыпало стекломъ.

– Махонька собачка, а злющая… - сказалъ староста.

– Какъ штука-то! А онъ мн — пали! А я прямо боюсь этого инструменту… Нон за это… А пожалуйте, Прохоръ Савельичъ, за полтинникъ, разъ мн хрестничекъ и единственный врный другъ… Вотъ и охолостили бутылочку…

Ухало и перекатывалось смхомъ въ пустыхъ сараяхъ.

– А то изъ депы инженеръ разлетлся! На тебя располагаемъ, завтра сторожа наймемъ! Недлю вотъ все наймаютъ… Сторожи имъ за двугривенный! Мн баринъ природный, Лександръ Сергичъ… у губернатора на порученiи, прямо допустилъ - коси усадьбу! Съ двочками какъ надетъ гулять… мать ты моя-а! Ужъ я ихъ такъ ухожу, такъ уважу-у…

– А землю какъ… Василь-то Мартынычъ не укупилъ?
– закинулъ староста.

– Инженеры нипочемъ не согласны. Скрозь все разскемъ… дачи пойдутъ…

– А-а… Значитъ, дачи… та-акъ..

– Что жъ… дай Богъ пожить… - протянулъ долговязый.
– Да-ай Богъ…

Помолчали. Прошка лежалъ на спин и смотрлъ въ небо. Гулкими пульками тянули жуки къ березамъ.

– Ходилъ я къ имъ сколько разовъ… - сказалъ староста.
– Укрываются. Прямо изъ какого капризу не желаютъ и не желаютъ сдавать, какъ баринъ…

– Дай Богъ пожить… да-ай Богъ…

– А намедни прихожу къ барину въ номера, - сказалъ Пистонъ.
– «Продали, говорю, насъ, Лександръ Сергичъ»! Ни-какихъ! Сейчасъ мн полонъ стаканъ, врод какъ рому. Какъ передъ истиннымъ! «Живъ не буду - оттяну»! О-релъ! «Дяденька скоро помретъ, наслдство получу сто тыщъ… неизбжно!» Сто тыщъ!..

– Дай-то, Господи! Дяденька у нихъ, значитъ… А ужъ мы бы теб…

– Да братики мои! Только что сейчасъ ни-какъ невозможно. Вотъ какъ почнутъ ломать, тогда не видно, ночное время… Прямо вози и вози…