По телу Ангела вновь пробежала волна холодной дрожи. Уже особенно не выбирая, она схватила огромную вязаную шапку с длинным гномьим колпаком и помпоном на конце. Ну и пусть смешно. Сейчас ей нужно было тепло. Под стать шапке нашлись и варежки – красные с синим, в клеточку. Черт побери, ну кто делает варежки в клетку? Но какие же они теплые…

В том же магазине Ангел отыскала длинный вязаный кардиган и плотную коричневую шаль. Так будет нормально… Не совсем хорошо, но нормально. Пальто ей сейчас не померить, причем повсюду уже сплошь зимние вещи, да и нужно поскорей здесь закругляться – на нее уже стали очень косо смотреть… Когда Ангел достала деньги из пластикового пакета, презрительные лица продавцов стали еще презрительнее… Не беда… Главное, поскорее уйти отсюда.

Ангел почти бегом вырвалась на улицу. Да, теперь ей было теплее… Она оделась прямо там, в магазине, прямо с ценниками… И ничего. Подогнув бумажки внутрь, она очень надеялась, что никакой полицейский ее не остановит и не обвинит в воровстве. У нее, конечно, есть чеки, но не стоит лишний раз рисковать…

А вот теперь на автобус. Ангел только сейчас, слегка отогревшись, поняла, что находится в своемгороде. Что каждая улица ей здесь знакома. Что она знает, по каким маршрутам ходит транспорт, а какие светофоры неадекватны. И хотя ее здесь не было несколько месяцев, ровным счетом ничего не изменилось.

Только осень сменялась зимой.

Ангел довольно долго простояла на остановке, не решаясь сесть в автобус. Вдруг бы ее высадили?

Хотя она и не выглядит, как бомж – вещи на ней новые и чистые… Зато на цыганку теперь еще больше похожа. Ведь цветные платки она так и не сняла, теперь они торчали из-под кардигана А ниже юбка. А ниже – джинсы и кроссовки. Боже, до чего убогий вид… Ангелу было стыдно. И потом… Вдруг ее кто-нибудь узнает?

Но идти пешком было далеко, а ветер никак не унимался. И снова началась эта жалящая пыль… Пришлось рискнуть. Кондуктор взяла деньги, отдала билетик – и ушла. Села на свое место с журналом. И больше не смотрела на Ангела. Видимо, привыкла ко всяким чудикам, катающимся на автобусе… А кроме них двоих здесь больше почти никого и не было. Влюбленная парочка в уголке на задних сидениях. Уткнувшийся в телефон подросток. Вот и все, собственно. И никому до нее не было дела.

Ангел спокойно доехала до своей остановки.

И вот тут стало по-настоящему страшно.

Она вырвалась из Деревни в горах, избавилась от Крылатого, пережила экстремальную высадку с самолета, - а теперь боялась пройти последние метры до дома.

Потому что она не знала, что там ее ждет. И ждет ли что-то вообще. И не знала, какая из двух перспектив пугала ее больше.

Таща за собой чемодан, едва переставляя ноги, она добралась до своего двора. До своего дома. До своего подъезда.

Домофон.

Понадобилось несколько минут, прежде чем она смогла набраться мужества, отдышаться и поднять дрожащий палец к кнопкам. В варежке ничего не получалось, и она ее стянула, едва не уронив. Да и уронила бы – какая разница? Сейчас не это ее беспокоило.

Сердце колотилось. Палец прикоснулся к ледяному металлу. Нажатие… Еще одно. И еще… И вызов… И долгие, протяжные, заунывные звуки звонка… Раз… Два… Три… Четыре… Сейчас они отключатся – и все будет кончено… Его там нет.

– Да?

Господи! Ангел отшатнулась от домофона, словно тот попытался ее укусить.

– Кто это?

Рот открывался и закрывался впустую, она не могла выдавить ни звука.

Он сейчас повесит трубку! Он больше не ответит, сочтет баловством каких-нибудь недоразвитых хулиганов!

– Я! Это я!

Ангел бросилась вперед, но шипение интеркома уже оборвалось. Он не слышал… Он наверняка не услышал ее… Но вдруг? Она должна набрать номер еще раз. Он там! Он здесь! Прямо здесь, и ей нужно все-ничего…

– Да?

Голос его уже звучит осторожно, настороженно… Он слышал ее…

– Это я. Я вернулась.

Он не ответил. Мучительное долгую минуту между ними висели тишина и этажи. Но вот раздался резкий писк – Ангел дернула за ручку и распахнула дверь. Втащив чемодан за собой в лифт, она нажала на нужную кнопку и понеслась вверх. Лифт полз, а она неслась, подгоняя его, подзадоривая, умоляя двигаться быстрее… Но вот двери открылись. А она не спешила выходить. Вдруг снова стало как-то страшно и неуютно…

Но что за глупости, он же уже впустил ее! Едва успев остановить рукой закрывающиеся створки лифта, она все вышла.

Ее дверь… Их дверь. Дверь их квартиры, их дома…

А что, если он там с другой? Она же сбежала, оставила его, бросила, он вполне мог… Эта мысль внезапной болью резанула сердце Ангела. Она показалась настолько правдоподобной, что захотелось развернуться и уйти.

Но дверь распахнулась. Он стоял на пороге и смотрел на нее.

– Господи, на кого ты похожа?

Ни улыбки, ни смешка. Констатация фактов.